Сейчас интенсивность боёв вроде бы пошла на спад, а вот всяких заседаний и совещаний стало гораздо больше. Значит, горячая фаза прошла и настало время договариваться. Хотя сомневаюсь, что Эндин пойдёт на примирение с Советом. По крайней мере, в его нынешнем составе.

Для меня же главное, что весь «Огненный союз» дружно не лез в разборки. Он просто оборонял собственные рубежи от нападок беспокойных соседей, тем самым прикрывая часть владений Охагейлов. Надеюсь, «Фениксам» это зачтётся…

— Можно тебя о кое-чём спросить? — неожиданно выдала Ахата по пути на полигон.

Для девушки, которая старше меня в несколько раз даже с учётом моей прошлой жизни, просьба прозвучало странно. Дело даже не в самом вопросе, а в разрешении поинтересоваться. Обычно, если ей что-то было непонятно в нашем человеческом мироустройстве, она спрашивала об этом прямо в лоб, ничуть не смущаясь.

Например, почему я сплю один, а не с Риной или Анкой, несмотря на холодные ночи. Или зачем у нас в комнате живёт паразит, которого категорически нельзя трогать…

— Конечно, — кивнул я. — Что-то случилось?

— Просто хочу знать, не собираешься ли ты тут задержаться, — чуть помедлив, произнесла она.

— Торопиться мне вроде некуда, — прикинул я вслух. — Вряд ли нас будут выгонять на каникулах, так что могу торчать здесь хоть до середины зимы.

— Жаль.

— Так, а вот сейчас не понял. Тебе же здесь нравится!

— С чего ты взял? Это же твоё любимое место, не моё.

— Не сказал бы…

Странная она какая-то. В академии ей не приходилось ходить в глухой броне, да и курсанты куда проще относились к её сомнительной персоне. Некоторые смельчаки даже проявляли знаки внимания, не пойми зачем. Хотя барышня она видная, пусть и бледноватая. В нашей компашке Ахата вела себя смирно, не в пример той же Рине, которая продолжала со всеми цапаться по привычке. За что успела получить от меня нагоняй.

А главное, здесь работал единственный на всю империю некромансер, для которого ожившая соплеменница являлась настоящим подарком судьбы. Можно сказать, в ней воплотилось дело всей его жизни. Он даже на нас бурчал гораздо реже, и это все заметили.

— Как же Фест?

— В нём всё и дело.

— Он тебя обидел, что ли?

— У нас нет подобного понятия, — мотнула она головой. — Ближе будет дискомфорт. Моя прародительница была ему очень близка. Возможно, они раньше были парой. До того, как он покинул наши земли.

— Да, он говорил, что у тебя, мол, «её лицо»… — начал я припоминать.

— Разумеется, я не точная копия, но всё равно чувствую его неприязнь. Ведь её не стало в том числе и из-за меня. Все обследования он уже давно провёл, и в нашем контакте больше нет смысла.