Это Звягинцев все выкраивал, выгадывал из заработанных крох, чтобы скопить на путешествие или подарок Алене: там купить вместо форели хека, тут вместо индейки — дешевую курицу. Если так пару месяцев ужиматься, можно куда и сгонять. Не на Бали, конечно, — на машине в Крым в какой-нибудь гостевой дом. Как любила говаривать бабушка, брюхо — не зеркало.

Хватит! Буду тратить столько, сколько захочу. И делать то, что захочу, благо что мои желания не причиняют кому бы то ни было вред.

На улице было красным-красно. Каждый третий в знак солидарности вывесил на балконах либо флажки, либо красные гирлянды из флагов. Все это очень напоминало мое детство, только тогда на улицах частенько встречались старики, увешанные орденами, их было много, и в десять-двенадцать лет казалось, что так будет всегда. Сейчас ветеранов остались единицы. Зато у народа искренности прибавилось.

Идущие навстречу люди выглядели счастливыми, и их настроение невольно передавалось и мне. И Лизе, которой подарили по флажку девчонки-близняшки лет пяти, девочек вел отец, переодетый в форму советского солдата, даже каска у него была тех времен.

Чем ближе мы подходили к стадиону, тем чаще попадались стайки болел с атрибутикой «Титана»: бело-серебристыми шарфами, флажками и флагами, у одной девушки я заметил бандану с нарисованным, видимо, вручную, Прометеем. Меня то ли не узнавали, потому что лицо еще не примелькалось, то ли не дергали, потому что рядом была Лиза.

Лишь единожды, проходя мимо троицы — двух парней и девушки — я услышал женский голос:

— Карась, глянь, это же он!

Парень что-то пробурчал в ответ, девушка возразила:

— Я отвечаю, он это. Саша! Саша Нерушимый!

Я остановился и обернулся вместе с Лизой, которая держала меня за левую, здоровую, руку. За мной широким шагом шла невысокая румяная девушка, кудрявая, как негритянка. Накидкой Супермена за спиной висел белый флаг «Титана».

— Это ведь ты, да? — Я кивнул, девчонка пискнула от восторга. — Круто! А можно… — Она будто извиняясь посмотрела на подобравшуюся Лизу и спросила у нее: — Можно с ним сфотографироваться?

Лиза успокоилась, снисходительно улыбнулась и отошла в сторонку, а меня облепили болелы. Кудрявая девчонка вытянула руку с телефоном, но в кадр мы все не влезали, и на помощь пришла возгордившаяся Лиза. И так нас сфотографировала, и эдак. А потом девчонка повернулась спиной, протянула фломастер и попросила оставить автограф прямо на флаге. Чего ж отказываться? Я расписался — и на флаге, и прямо на куртках парней.

Лиза снова взяла меня под руку и, гордая, повела к стадиону, вокруг которого роилась толпа болел — те, кто не влез. Чтобы болелы не одолели, я накинул капюшон худи, мы протолкнулись ко входу, дважды отказав страждущим, которые предлагали выкупить наши билеты.