— Если она еще раз сунется, я за себя не отвечаю.

— Я скажу ей, что ты крутой боксер и можешь подправить ей нос, — улыбнулся я.

Девушка фыркнула, оттолкнула меня.

— Стебешься?

— Не, представил, как ты ее… на место ставишь с помощью грубой силы. Улыбнуло.

— Смешно ему… Она ж мне работать не даст! А я уже привыкла к вам, я…

— Если она будет к тебе лезть, то скорее мы не дадим работать ей. Мы ж команда! Мы друг за друга горой! И ты — часть команды, а она кто?

— Хабалка.

— Именно!

Вроде Дарина немного успокоилась, кивнула и просияла.

— Спасибо!

Перед обедом была заявленная пятиминутка, где Сан Саныч обещал познакомить нас с врачом, я не мог такое пропустить и тоже пришел. Уселся между Микробом и Погосяном, решив придержать информацию, что уже познакомился с врачихой, при себе.

Подождав, пока футболисты займут места, Сан Саныч объявил:

— Как я уже говорил, в нашей команде появился врач-травматолог с десятилетним стажем, — он набрал воздуха и продолжил с восхищением: — Опыт работы спортивным врачом — восемь лет. Это не только отличный специалист, но и человек, от одного взгляда на которого поднимается настроение! Анжелика Рубцова!

Димидко, сияя, уставился на дверь, откуда вышла… она. Анжелика. Грудь пятого размера, обтянутая леопардовым платьем, кукольные белые волосы, красная помада, ресницы такие обильные, что глаза напоминают черных молей.

Погосян толкнул меня в бок.

— Сань, у тебя не поднялось… настроение?

— У меня — нет, — ответил я. — Но у Димидко, похоже, таки да.

Погосян продолжил хохмить:

— Микроб, не хочешь у такой полечиться?

— На одну грудь ляжешь, другой прихлопнет. Я еще пожить хочу.

Мне подумалось, что нельзя ему в Бельдяжки, у него Лера есть. Да и смотреться это будет, как вязка слонихи и кролика.

Левашов, сидевший сзади, наклонился к нам и сказал:

— У них, похоже, э-э-э…

Анжелика не просто встала рядом с Димидко, она прильнула к нему необъятной грудью, ободряюще будто бы похлопав ею по спине, а Димидко аж раздулся весь, как индюк. И мне подумалось, что план отказаться от ее услуг не сработает, зря я Дарине пообещал устранить неприятную особу. Это будет очень и очень непросто, раз Димидко так ей симпатизирует.

— А прикольно, — лыбился Погосян, — то-то я думаю, чего это Саныч такой добрый!

— Ага, — закивал Левашов, — он сегодня даже не выматерился ни разу.

— Все это хорошо, — сказал я, — вот только эта лошадь уже пытается выжить нашу Даринку.

Погосян побледнел, лицо его вытянулось, он впился взглядом во врачиху, которая, все так же улыбаясь, продефилировала в третий ряд, где сидели наши ветераны. Устроилась рядом с Матвеичем, закинув ногу за ногу, тряхнула гривой и поинтересовалась, как кого зовут. Мужики с готовностью ей ответили.