Неопределённость меня раздражала…

— Ты что, не иметь понимания, глупый бросс? Я есть Джау Лонг, советник второго круга советников великого короля Лучевии Тянь Куо!

Грозный, едва ли не переходящий на визг, голос вельможи пронёсся под сводами пещеры. В этот момент бард тронул струну, и голос советника, кажется, ещё долго гулял грозным эхом над моей головой: «Тянь Куо, Тянь Куо…»

Ничего, пусть ничтожество злится. Любой тёмный знает, что злость полезнее для здоровья, чем страх. Пусть оставшиеся несколько минут своей никчёмной жизни поживёт здоровеньким.

Не обращая внимания на советника, я сделал шаг к двоим, поводя перед собой дубиной. И тут же послушник с кадилом крутанул им вокруг плеча, выбросив руку вперёд. Я интуитивно отшагнул назад и удивлённо уставился на повисшую в воздухе полосу оранжевой мерцающей пыли.

Будто мазок кисти застыл между нами в полуметре над полом… Пылинки едва двигались, словно само время замерло в этом кусочке пространства. Нет, это явно не праща.

Послушник, ехидно улыбнувшись и весело что-то пролепетав на лучевийском, лихо махнул ещё, только с другого плеча, и второй мазок застыл, перечертив первый крест-накрест.

— Хм-м-м, — я прищурился, слушая интуицию.

Хотелось просто пнуть в подозрительное облачко валяющийся рядом с ногой камушек-фонарик, чтобы проверить, как оно работает. Но я подметил про себя, что и сам послушник, и бард отступили. Нет, нельзя проверять.

Да и советник как-то ближе шагнул к скале, чтобы… Чтобы что? Чтобы спрятаться от случайного осколка?

Интуиция мне говорила, что один шаг в эти облачка пыли, и ты труп, Малуш.

Я улыбнулся:

— А если так? — и сделал шаг вправо.

Надо сказать, удивление на глазах кадильщика и барда удивило даже меня. А потом просто возмутило. Они что, искренне полагали, что северный варвар должен был без малейшего подозрения на мозги шагнуть прямо в пыль?

— Вы чего, вестники тупости? — вырвалось у меня, — Знаете ли, обидно.

Улыбка исчезла с лица кадильщика. Упрямо поджав губы, он тут же махнул ещё коробочкой, и следующий мазок застыл в той стороне, где я хотел обойти. У барда сразу вырвалось неуверенное:

— Эй… — он отпрыгнул сразу на два шага, будто прикрываясь лютней, и с сомнением покосился на вельможу.

А тот вообще спрятался за скалу, выглядывая оттуда. Заметив мой взгляд, он погрозил посохом:

— Ты есть глупый бросс! Мой слуга даёт тебе последний шанс!

Кадильщик не шагнул назад, но нервно теребил носочками и пяточками, думая, что незаметно сдвигает себя назад. У барда же коленки так и дрожали под длинной жёлтой мантией послушника — будь его воля, он бы давно уже был возле вельможи и прятался вместе с ним.