Тут я замер. Погоди-ка, меня оставалось шесть шелкопрядов, а не пять. Я тут же покосился на топорище… Логика сразу подсказала, что если кормить щенка чем-то определённым, то он будет воспринимать это, как корм.
И пока я с вонючим артефактом стражника за пазухой валялся в стороне и отстреливался, цербер тут просто перекусывал.
— Кутень! — рявкнул я, — Какого⁈
Из топорища показался цербер — ужас из глубин Тьмы — только с явно виноватым видом, и с прижатыми теневыми ушами.
— Где шелкопряд, тёмная твоя душонка⁈ Отвечай, продрись ты небесная!
Тот сразу же спрятался обратно, спасаясь от моего гнева. А я затряс топорищем, грозно хмуря брови и гадая, как можно наказать цербера, чтобы до него дошло.
— Если ты, ничтожный кусок Тьмы, ещё раз без моего позволения… — рычал я в дубину, и тут же поперхнулся.
Потому что Кутень вылез и отдал мне половинку шелкопряда, и потом опять спрятался. Держа в пальцах кусок тушки гусеницы, я таращился на неё, тугими варварскими мозгами пытаясь собрать логическую цепочку.
— То есть… изрыгни меня Бездна, а что, так можно было⁈ — я снова тряхнул топорищем.
— Ням-ням-ням, — цербер выглянул.
Я отдал ему бесполезную половинку шелкопряда, тот с довольным видом исчез.
— Вылези.
Тот выглянул. Я прищурился.
— Верни шелкопряда…
Тот исчез, и с недовольным видом вытащил мне нетронутую половинку. Склонив голову, я всё же отдал ему его добычу и разрешил сожрать.
А потом моя рука сграбастала огнецветы с камня.
— Кутень, возьми, — приказал я, — Спрячь.
Тот высунулся, обнюхал цветы и вопросительно глянул на меня.
— Там-там-там?
— Да, именно там, — я тряхнул дубиной.
И щенок, нежно прикусив клыками огненные цветы, исчез вместе с ними внутри. Я едва не осел в воду, чувствуя навалившееся счастье и таращась на дубину… Ай да Хморок, ай да сучий ты сын!
Конечно, надо выяснить про объём, и всё такое. Но я так чувствую, бог мрака не стал бы мелочиться в таких делах.
Торопливые шаги в пещере вывели меня из оцепенения… Так, спаситель бросской крови, кажется, тебе пора возвращаться к работе.
Глава 22
Эйфория от обнаружения удобного склада внутри топорища не лишила меня способности думать.
Во-первых, залп из огненного посоха мог убить.
А во-вторых, я ещё не знал, как из него стрелять… А времени разбираться не было.
Поэтому, дождавшись плеска шагов, следующего противника я встретил простым ударом дубины в лоб. Это оказался лучевиец, в характерных для них доспехах.
Сначала я метнул сияющий камень стражника ему в лицо, заставляя того зажмуриться от яркого света, а потом в ход пошло топорище. От удара он сразу же рухнул, задранными вверх ногами окропив потолок брызгами.