Осторожно втащив их через дверцу, я увидел внутри то, что и ожидал увидеть. В каморку охранников можно было попасть через низкий лаз, в который мои плечи чудом протиснулись. Сверху через пыльные доски всё время сыпалась пыль, и я заподозрил, что наверняка какой-нибудь механизм обрушивает потолок, если враг попытается штурмовать через тайный ход.
Лаз был всего пару метров длиной, а значит, стена не отличалась великой толщиной. Впрочем, Солебрег же не столица.
Каморка у стражников была очень скромной. Стол, два стула, и скромный тюфяк в углу. Скорее всего, тюфяк нелегальный — если начальник увидит, что кто-то из этих двоих дрыхнет, то крику будет.
Через маленькое окошко на уровне головы я выглянул наружу. Небольшие домики, узкая улочка, снующие туда-сюда люди по своим делам. Вот прошёл деловой пацан с тяжёлой корзиной, провёл лошадь с вьюками хмурый бородатый мужик. Послышался женский смех сбоку — прямо на углу лачуги стражников остановились поболтать две женщины, одна с кувшином, другая с мотком яркой ткани в руках.
— Ой, ночью чего-то было, муж рассказывал…
— Я тоже слышала. Говорят, замок наместника сгорел.
— Давно пора, — другая перешла на шёпот, — Старый извращенец.
— Может, хоть кнез теперь поправится? Все знают, что это он его…
— Чего раскорячились тут, пустобрёшки! — мимо лачуги пыталась проехать небольшая повозка, гружёная мешками. Возчик матерился на женщин, которые по великой логике выбрали для чёса языков самый оживлённый проход, — Дела делать надо, а они лясы точат!
— Ты, корыто драное, ты на кого хавальник раскрыл…
— Петух щипанный, тебе чего, места мало⁈
— Хабалки хорловы, я ща кнутом-то как…
Я поморщился. Это он зря. Судя по виду мужичка на козлах тележки, он был не из тех, кто вот так вот «кнутом ща». Дальше начался такой галдёж и лай, что, кажется, лачуга затряслась.
Мне пришлось протереть лаз до чистоты, ныряя туда-сюда за телами. Стражники и бард…
Виол, как назло, очнулся, едва я затащил его внутрь. Креона и Дайю, уже снявшая шлем, сидели на стульях под окошком, с круглыми глазами слушая перепалку за дощатой стеной. Там, кажется, ещё кто-то прицепился, причём на сторону бабья, и перечислялись все грехи этого извозчика.
— Громада… — бард округлил глаза, глядя на стражников, — Все мои старания!
— Два серебра на дороге не валяются, — проворчал я.
— Два⁈ Им⁈ Вот же морды ослиные! Да я ж на десять медяков договорился, что сыграл бы им. Им в ночь сегодня, начальника вызвал кнез, и они девок сюда хотели. А я бы спел маюновы песенки, чтоб им спалось потом слаще.
Я хмыкнул. Бардовская магия каждый раз открывалась для меня с новой стороны.