— А может ли быть такое, что людей подослал какой-нибудь другой брат? — спросил я.

Девчонка замотала головой, хотя я заметил секунду растерянности. Просто, насколько мне показывал мой опыт, в таких делах истинные виновники не те, на кого все показывают пальцем.

Послышались крики, донеслось лошадиное ржание, и мы подняли головы. От ворот, грубо разгоняя заснувших крестьян, по дороге из города нёсся целый конный отряд, не меньше тридцати воинов.

Узнали о смерти Вайкула? Получили известие о том, что в окрестностях вражеский отряд? Я этого не знал, но почуял, что всё же в стенах города будет безопаснее. Если нас и будут искать, то отдельные лучевийские шпионы. А кнез Солебрега, скорее всего, о нас даже и не знает — Вайкул и Мирон сделали всё, чтобы так и было.

* * *

Всё же действительно оказалось, что город — это стихия Виола. Через стражников я не рисковал пройти в таком потрёпанном и израненном виде, но бард лишь успокаивающе помахал руками. Мол, не беспокойся…

— Будет тебе ночь в трактире, громада, — спокойно сказал он, разминая пальцы, — Видит Маюн.

Он затребовал у меня всю медь, а потом исчез, слиняв в сторону городских ворот. Никакого подвоха я не ощущал, а уж в таком деле меня интуиция пока не подводила. Сейчас нам всем требовалось освоиться здесь, и приходилось пока держаться друг друга.

— Неужели мои уши обрели отдых? — проворчала Креона, проводив взглядом барда.

Дайю возилась с Кутенем, который теперь, когда наелся Тьмы из банки, а потом ему ещё достался кусочек силы мага, легко ерошил причёску принцессы. Она распустила волосы, и под её хохот цербер заматывал ей лицо длинными чёрными локонами.

Я не был против. Это хорошо тренировало мелкого Кутеня, он сегодня отлично показал себя.

— Кто это? — спросила Креона, — Я не вижу… Вроде бы тень.

— Цербер, пёс из глубин Тьмы, — спокойно ответил я, — Тот, кого я принёс с собой.

— Моркатова стужь… Пёс? — глаза Креоны расширились, — Так ты и вправду…

— Хморок? Не знаю, чародейка, но мне об этом сказал уже второй встреченный мной бог.

Не знаю, что её удивило больше. То, что я воплощение давно ушедшего Хморока, или то, что я так легко общаюсь с богами.

Снова зашуршали рядом кусты. Испуганный детский топот удалялся, и я с сомнением проводил его взглядом. Десятый бы вскинул руку, и Тьма пожрала бы подслушивающего наглеца. А вот проповедник Малуш должен понимать, что дома этому чертёнку всё равно никто не поверит — посмеются над бреднями, а скорее всего всыпят по самое не балуй, чтоб не поминал нехорошего северного бога.

Ещё ватага детей пронеслась мимо, правда, за ними с криками бежала уже вполне взрослая и очень недовольная женщина. Кажется, хозяйка домика под холмом, и, кажется, у неё стащили курицу.