Впрочем, посох я всё же пару раз уронил… И страдал от бешеного потока ледяных брызг в лицо, пока поднимал его.

— Светлой воды мне за шиворот! — я испуганно посмотрел на цветы, которые от водяного душа зашипели и поблекли, а их лепестки вообще почти потухли. Но, к счастью, через несколько секунд снова разгорелись.

Однозначно, если уроню, цветам конец. Поэтому руки, занятые магическими артефактами — это проблема, которую мне следовало срочно решать.

Эх, то ли дело, когда у меня была Тёмная Аура. Я даже не задумывался о вещах, складируя их в сжатом пространстве, при этом натренированная Аура сама разделяла их по свойствам. Это тоже была магия Тьмы, но там немного другой принцип — кусочек личной тьмы, не имеющей связи со своей великой тёзкой.

А у варвара куда это всё совать? В этом плане меня новый магический мир немного разочаровывал. Да ещё этот подземный ручей тут растёкся…

Сначала я, конечно, попытался огнецветы через безрукавку взять, и сейчас в ней красовались две прожжённые дыры. Ткань у сумки, выданной десятником, оказалась огнеупорной, но для шелкопрядов соседство с цветками было бы смертельно.

Проверил я это на одной гусенице, и теперь у меня потенциально было на один золотой меньше. Впрочем, и палёным шелкопрядом Кутень перекусил с удовольствием.

Потом я наловчился использовать бросский огонь, направляя его жар в ладони. Так вроде меньше жгло, но цветы реагировали, словно получали подпитку, начиная расцветать ещё ярче. И, соответственно, раскаляться ещё сильнее…

Так я и тащился вперёд, чувствуя себя огромным, тупым и беспомощным варваром, который не может решить простейшую задачку по магии. Тут ещё был один вопрос — а зачем я их взял, эти цветы, если уже знаю, что десятник Агап меня обманет?

Вся надежда, что в учебнике по огненной магии найду какую-нибудь зацепку.

Когда сапоги уже хлюпают ледяной водой, а руки при этом горят от жара, не только разум, но организм сходит с ума. Поэтому неудивительно, что голос впереди стал для меня неожиданностью:

— Эй, Евсей, это ты⁈

Я замер, когда из-за поворота пещеры появились две фигуры в послушнических робах. У обоих в руках были посохи, как и у меня — у одного из них такой же, воздушный, а вот у другого по навершию кружились всполохи огня.

— Яриуса гарь! Ты глянь, он огнецвет нашёл. Охренеть!

— Да это не Евсей, это этот же, как его… блин, забыл имя…

— Лучевиец? Эй, моя твоя говорить, отдать мне цветок! Я есть огневик!

Моего лица за мягким сиянием букета ещё не увидели, и я понял, что у меня всего пара секунд, чтобы это использовать. Один даже шагнул вперёд, протягивая руку, и я с улыбкой будто бы уже собрался отдать…