— Сиди на месте! Слышишь, сиди и жди! — едва не крикнул он в телефонную трубку, вскакивая с места. — Я сейчас приеду!

Быстро одевшись нечто более подходящее для улицы, чем домашний халат, парень вылетел из дома на улицу, напоминая выпущенное из орудия пушечное ядро. Уже хотел было пуститься вприпрыжку, как увидел на другой стороне улицы экипаж.

— Эй, извозчик! — взмахнул рукой Рафи, привлекая внимание задремавшего на козлах «водителя» кобылы. Бородач в пыльном армяке тут же встрепенулся. — Десятка, если до Измайловского собора мухой домчишь! Ну?

— Смогем, барыч! — извозчик ощерился, показывая редкие прокуренные зубы. — Сидай, да держишь себе, а то мигом вылетешь с сидушки! Чичас дам угля…

И дал, ведь, не обманул! Залихватски свистнув, с силой хлестанул плетью кобылу. Та, бедняжка, видать, никак такого обхождения не ожидала. Обиженно заржала и рванула по проспекту, распугивая неосторожных пешеходов.

Два квартала, что отделяли его новый дом от Измайловского собора, пролетели одним мигом. Рафи только и успевал, что в кресло вжиматься икепку руками держать, чтобы ветром не унесло. Когда же громкое «трпррууу» разнеслось по улице, и кобыла встала колом, он понял, что все закончилось. Правда, еще пару мгновений после этого сидел и в себя приходил. Ни разу еще такой скачки не было.

— Вот, заслужил, — парень вытащил несколько смятых ассигнаций из кармана и дал их извозчику. — Ну ты, борода, и даешь! Чуть всю душу не вытряхнул… У той колокольни я уж «отче наш» читать начал. Думал не разъедемся.

— А то! — горделиво приосанился тот, всем видом показывая, что и не такое еще может. — Чай не лаптем щти хлебаем. Ты, барыч, сразу меня зови коли нужно куда ехать. Меня Прошкой кличут, с Мамаевой слободки.

Услышав про Мамаеву слободку, Рафи замер. Больно уж особенное это было место, где чужих особо и не привечали. Могли, если не понравишься, и перышком пощекотать, а после раздеть до самого исподнего.

— Под кем ходишь? — парень хитрым способом сложил пальцы на правой руке, опознавательный знак для своих, по которому на улице узнавали сквадовских.

— Хм, — понятливо хмыкнул бородач, складывая в ответ точно такую же фигуру из пальцев. Узнал, значит. — Сеньке Кривому малую долю заношу. Прошка Лихач, я. Может помочь чем, барыч? Я завсегда могу, — снова ухмыльнулся, показывая в широком рукаве чугунную гирьку на веревочке. Страшное оружие, если умеючи приложить. — Свому грех не помочь…

Рафи задумчиво смерил его взглядом. Слышал он про этого Лихача от верных людей. Говорили, человек надежный, без нужды в драку не лезет, но и труса праздновать не будет, если что. Такой никогда лишним не будет.