В гостиной кто-то зашевелился — послышался звук шагов. Выходит, клюнул, поганец. Камова перехватила поудобнее рукоять шила, с которым давно уже не расставалась. Еще немного и все закончиться.
— Тетушка, дорогая тетушка! — вдруг, как гром среди ясного неба, раздался очень знакомый ей голос. Правда, услышать его она уж и не надеялась. Ведь, родного племянника Витяна упекли в северные лагеря на каторгу, с которой, как известно, редко кто возвращается. — Вы бы спрятали шило в рукав, где ему и место. Неужели родненького племянника не ждали?
И в самом деле, через мгновение на пороге гостиной комнаты показался Витян, каторжанин, которого никак здесь не должно было быть. Стоял, щерился, как урка на базаре. На носках грязных ботинок покачивался. Ничуть, стервец, не изменился.
— Убег, выходит, — кивнула Камова, пряча шило в карман. — Зря это. На северах пожил бы, а теперь свинца пропишут в брюхо и пиши пропало. Чего заявился?
С кривой ухмылкой Витян прошелся до стены и обратно, демонстративно оставляя грязные следы.
— Должок пришел стребовать, тетушка, — развязно проговори он. — По нашему воровскому закону в тот день ты меня должна была спрятать, тетушка. А ты что сделала? На дверь показала, да? Неправильно, нехорошо это. Ответить бы за это надо.
Посеревшая женщина прижалась к стене. Племянник не врал. Воровайкой она, как была, так и осталась, а значит, и уличный закон должна была чтить.
— Чего нужно? Денег? Вон в шкатулке лежат, — Камова кивнула на большую китайскую лаковую шкатулку на тумбе. — Или взял уже? Там тебе надолго хватит.
Витян сыто облизнулся, и снова ощерился, показывая гнилые зубы.
— Хрусты — это хорошо, тетушка. Мне бы еще с одним бывшим кентом поквитаться, а потом можно и на юга податься, кости погреть. С Рафы тожу хочу должок сквитать…
Глава 11 Амурные дела, и не только * * *
Резиденция рода Голицыных
Огромная ванная комната утопала в пару, в котором терялся приглушенный свет роскошных золотых светильников. В полумраке блестели причудливые кварцевые вкрапления на бирюзовом мраморе стен и пола, напоминая собой разбросанные во множестве крошечные звезды или драгоценные камни. Таинственную атмосферу усиливали крошечные свечи, спрятанные в стеклянные фонарики.
— Хм… — из толстого покрывала пушистой пены вынырнула женская ножка. Грациозно изогнулась и, словно играя, коснулась мужского бедра. — Какой ненасытный… Заездил просто… Чудовище… — довольно промурлыкала княжна, сверкнув глазами. Повернулась к Рафи, и, обдавая горячим дыханием, легонько куснула его в шею. — Смотри, какие синяки оставил… — еще раз куснула, но уже за мочку уха. — Придется теперь все закрывать…