— Мне, Алексей Николаевич, чужого не надо, но и своего я никому не отдам. Горло перегрызу, если нужно. Поэтому пишите все.

Напоследок, застыв у двери и уже схватившись за ручку, Мирский ухмыльнулся — нехорошо, угрожающе, заставив Пантюшина сглотнуть ком в горле.

* * *

Пролетка лихо подкатила к крыльцу. Кучер, крупный парень с русыми вихрами, спрыгнул на мостовую и помог женщине спуститься.

— Госпожа, как и обещал, с ветерком домчал! — махнул рукой, показывая на улицу. — Лошади аж вспотели. Чай, заслужил лишний рублик?

Камова, улыбаясь, кивнула. Кучер напомнил ей былинного добра молодца из русских сказок, где именно такие русоволосые богатыри побеждают страшных злодеев. Пообещала ему рубль сверху, если с ветерком ее до дома добросит. И добросил таки, чертяка! Не побоялся не городового, ни околоточных, которые на таких лихачей завсегда зубы точат.

— Заслужил. Держи, — кинула серебряную монету, которую кучер тут же ловко поймал.

Кивнула в ответ на его шутливый поклон, махнув при этом рукой. Мол, иди уж, а то на скомороха похож.

— И в самом деле, как шут гороховый, — вроде бы и ругательно сказала, но улыбалась при этом широко, заразительно.

Правда, ей понравился. Даже что-то такое внутри ощутило, казалось бы давно уже забытое. И сама же этому чувству удивилась. Хоть и не старуха еще, но давно уже все эти чувства похоронила, и даже запретила себе о них думать.

— Шалишь? — снова улыбнулась. Настроение стало легким, игривым. — А говорят про мужиков, седина в бороду, бес в ребро…

Напевая неожиданно пришедшую в голову срамную частушку, открыла дверь ключом и тут же замерла. В какой-то миг с ней произошла удивительная метаморфоза: сильно побледнела, дыхание сбилось, а пальцы ощутили привычный металл острого шила в кармане.

Прямо на коротком коврике за порогом красовались грязные следы, цепочкой уходивших куда-то в сторону гостиной комнаты. Значит, у нее гости, а точнее незваные гости.

— Кто здесь? Зачем вы пугаете бедную женщину? У ведь ничего нет, совсем ничего, — нарочито дрожащим голоском прокричала она. Пусть думают, что она от страха готова чувств лишиться. А ей бы только поближе подобраться, а уж потом-то она не оплошает. Многие уже так ошиблись, принимая ее за глупую клушу, а потом хрипели со сталью в брюхе. — Уходите, прошу вас. Забирайте, что хотите и уходите. Вот, кольцо с камешком с пальца возьмите, — она специально вытянула левую руку с кольцом на безымянном пальце вперед, чтобы грабитель или грабители видели только кольцо. — У меня только это колечка с камешком… От муженька покойного досталось. Забирайте и уходите…