Лицо у паренька, и правда, чуть ли не светилось. Довольный, глаза красные, воспаленные, не выспавшиеся, похоже. На шее прямо у ворота рубашки засос виднелся. Явно всю ночь с любушкой миловался. Мартовский кот, одно слово. У стряпчего даже кольнуло от ревности: он всю ночь над его делом голову ломал, а этот развлекался.

— Чем порадуете, Алексей Николаевич? — Мирский потянулся с хрустом костей, а после заразительно зевнул. Точно всю ночь «гулял». — Когда мы этим утыркам, наконец, хвост прижмем? Уже, наверное, и в суд заявление накатали, да? Что?

Пантюшин развел руками, всем своим видом показывая, что здесь бессилен.

— К сожалению, Рафаэль Станиславович, ваше дело оказалось не таким простым, как мне представлялось. Здесь задействованы интересы очень серьезных людей, — стряпчий выразительно кивнул на потолок и прищелкнул языком. — Я бы даже сказал, что из каждой бумажки торчат уши кое-кого из великих князей. Вы готовы влезть в такое дело? Я вот нет!

От улыбки на лице Мирского не осталось и следа. Весь подобрался, как бойцовский пес перед прыжком. Пантюшину даже звериный оскал почудился. Кажется, вот-вот и раздаться звериный рык.

— Рафаэль Станиславович, настоятельно вам советую оставить это дело. Бог с ними с деньгами и привилегиями. Вы невероятно талантливый и удачливый человек, обязательно еще что-нибудь придумаете. Прошу вас, не делайте глупостей.

Только не было от его слов никакого толка. Словно об стену горох, все отскакивало. Парень явно хотел «пободаться»: сжал губы, прищурил глаза.

— У нас же есть доказательства, Алексей Николаевич, — упрямился Мирский. — Я документы не подписывал. Притащим в суд Сивоху, чтобы он все как было рассказал.

Стряпчий в ответ покачал головой:

— Ваш партнер имел право подписи. Его поступок, конечно, спорный, но в некоторой степени законный. Оспорить это буден не просто. К тому же, насколько я понял, про господина Сивоху вы еще не слышали? — парень недоуменно дернул головой. Точно ни слухом, ни духом. — Вчера вечером бездыханное тело господина Сивохи было найдено в заливе. Вердикт полиции — самолично утоп. Получается, нет у нас никакого свидетеля.

Некоторое время после этого оба молчали. Пантюшин сказал все, что хотел; Мирский, похоже, еще думал.

— Хорошо, Алексей Николаевич, — наконец, прервал молчание парень. — Я буду думать, а вы подготовьте мне сведения обо всех, кто имеет к этому отношение. Не бойтесь, пишите всех. Есть великий князь, пишите великого князя. Хоть самого императора пишите.

Парень сжал пальцы в кулаки так, что они побелели.