С видом побитой собаки, парень вышел из комнаты. Едва дверь за ним захлопнулась, в комнате появился новый человек. Высокий дородный человек в черном плаще и черной шляпе в полной тишине пересек комнату и расположился в кресле.
— Вы же видите, Ваше Высочество, в каком отчаянии находится мой сын. Он уже на грани. В любой момент может случиться срыв, — князь Сабуров сразу же повернулся к гостю. — Какие еще доказательства нужны моей верности нашему общему делу? Этой ссылкой нынешний император нанес смертельное оскорбление нашему роду! Разве не так⁈
Великий князь снял шляпу, и стало прекрасно видно его саркастическую улыбку.
— Знаете, князь, я всегда поражался вашей изобретательности, — гость качнул головой. — Мне даже завидно, как умело вы используете проблему с вашим сыном. Не надо, ничего не говорите, — он махнул рукой, останавливая Сабуров, путавшего вставить слово. — Все слова уже давно сказаны и сейчас настало время действовать. Хочу окончательно расставить все точки над «и», князь, чтобы потом не случилось какой-нибудь неприятности.
Последнее было сказано таким тоном, что обоим стало ясно, о какой неприятности шла речь. Конечно же, о смерти, причем мучительной смертности. Заговор против действующего императора был не детской игрой, чтобы мильдальничать. На кону стояло слишком многое.
— Я могу надеяться на род Сабуровых, когда придет время выступить?
— Да, Ваше Высочество, — князь низко склонил головы. Причем глубина поклона была такой, словно перед ним был не просто один из многочисленных великих князей, а сам император. — Род Сабуровых к вашим услугам. Мы все, как один, выступим за правое дело…
Глава 20 Не-е, не песчинка, а глыба, которая вот-вот покатится с горы * * *
Время в камере текло неторопливо, едва двигаясь, что накладывало свой отпечаток и на сидельцев. Народ лениво переговаривался, развалившись прямо на деревянном полу. Кто по наглее заняли места у стены, привалившись к ней на манер дивана или софы. Если кто их арестантов и ходил, то делал это неторопливо, словно прогуливаясь.
— … Бр-р, всё никак не привыкну к этому, — Рафи дёрнул плечами, наблюдая, как его товарищ готовит чифир. Зрелище, и в самом деле, было не очень. Чернильная жидкость казалась густой, тягучей от брошенных в бокал двух, а то трёх горстей чайных листьев. Горьковатый аромат, поднимавшийся дымком к потолку, щекотал ноздри и горло, заставляя кривится. — Как ты, вообще, можешь пить эту гадость? Жуткая же горечь.
Витян же, смачно отхлебнувший обжигающего напитка, хрипло засмеялся. — Ни хера ты Рафа не догоняешь в этом деле