Хмыкнувший в ответ, Рафи качнул головой. Это он оказывается ненасытный? В добавок, заездил? Да, все было как раз наоборот! Его заездили, как Сивку Бурку, причем не давая передышки.

— Это еще посмотреть надо, кто и кого заездил, — поморщился он, ощущая, как горят глубокие царапины на спине. Коготки у вдовы оказались тем еще оружием, опасным и в порыве страсти тоже. — Кстати, а может теперь я…

Тоже повернулся к ней, давая волю рукам. Изгибы женского тела, скрытые белоснежной пеной, казались еще более волнующими, дико будоража фантазию. Кровь тут же ударила в голову, сердце едва не выпрыгивало из груди.

— Постой, мой мальчик, постой, — княжна вдруг отпрянула от него. — Хотела с тобой поговорить.

Поймав его взгляд, она покачала головой. Значит, разговор предстоял серьезный.

— Только поклянись, что не станешь на меня обижаться, — она схватила его руки и прижала к своей груди. — Поклянись, пожалуйста. Просто поклянись.

Ничего не понимая, Рафи кивнул:

— Клянусь всем, что у меня есть.

Вдова тяжело вздохнула, продолжая пристально смотреть на него.Что-то угнетало ее, но узнать причину лишь предстояло.

— Ты ведь знаешь, что мое положение в роду довольно шаткое, — ее пухлые губы исказились, придавая фарфоровому личику княжны злое выражение твердой решимости. Она явно что-то задумала. — Сначала старый князь, а потом и мой муж, меня ни во что не ставили. Важны были лишь капиталы моей семьи. А теперь братья мужа сговорились лишить меня наследства. Попользовались и выбросили, как беспородную шавку.

Она поднялась из пены и села, продолжая цепко держать его руку.

— Эти родственнички уже приходили ко мне. Прощупывали, сволочи. Вели разговоры вокруг да около, намекали. Скоро, значит, кого постарше запустят, чтобы мое согласие на отказ от наследство выудить. Хитровыделанные…

Ее коготки с силой впились в его руку, словно это Рафи был во всем виноват.

— По-хорошему, мой мальчик, у них все карты на руках. С мужем я заключала договор, в котором обговаривалось много щекотливых вопросов. И сейчас ихним стряпчим есть за что зацепиться. Словом, они могут оставить меня жалкой содержанкой…

Парень внимательно слушал, ожидая самого главного. Понятно же, что она что-то задумала, а может уже и претворила это в жизнь.

— Вот такое «веселое» будущее меня ожидает, мой мальчик.

Она вроде и улыбалась, но как-то невесело, словно прощалась. Гнетущее ощущение, если честно. Лучше бы она грязно ругалась, кричала, чем вот так.

— Родственнички ведь меня глупенькой дурочкой считают, серой мышкой, которая всегда и все терпела, а значит, будет терпеть и сейчас. Только они ошибаются, я тоже могу ответить, — княжна закусила губу, показывая белые зубки. — Они ничего не смогут со мной здесь только в одном случае, если я буду носить в себе наследника муж…