— Я уже не сопливый пацан со своими играми… Я тоже могу…

Ведь, для него вся эта история реальный шанс показать себя настоящим князем Сабуровым, а не легкомысленным повесой.

— Они все узнают, на что я способен.

Алексей неосознанно выпрямился, расправил плечи и вскинул подбородок, приняв очень героическую позу. Со стороны это выглядело комично, но для него все было всерьез, по-настоящему.

— Я тоже князь Сабуров, князь Сабуров, — несколько раз твердо повторил он. — Сабуров.

* * *

Несколькими десятками метров ниже тоже царила тишина — стерильная, тревожная. Подземное убежище рода Сабуров стало тюрьмой, приняв в специальные камеры безликих гостей.

— … семнадцать, тридцать четыре, шестьдесят восемь, сто тридцать шесть, двести семьдесят два, пятьсот сорок четыре, — лежа на смятой кровати, Рафи негромко считал. Именно счет и звучавший голос ему помогали держаться. Брал простые числа и бесконечно складывал их, снова и снова продолжая ряд. — Тысяча восемьдесят восемь, две тысячи сто семьдесят шесть…

Когда надоедало складывать числа, он закрывал глаза и начинал их мысленно писать. Представлял старинную школьную доску, кусок мела в пальцах. Старался почувствовать каждое движение: невесомость мела, его скрип при письме по деревянной поверхности доски. Это тоже занимало ум и отвлекало от…

— Твари… Вот же твари…

Временами, как сейчас, например, и счет не помогал. Честно говоря, в последнее время уже ничего не помогало. Он готов был на стенку лезть или в петлю, лишь бы вырваться из этой западни.

— Какие же вы твари…

Удушающая ненависть опять накатывала на него, сводя судорогой тело. Жутко хотелось вскочить на ноги, и бежать, бежать, бежать, а лучше бить, ломать, резать. Пальцы с хрустом сжимались в кулаки, ногти оставляли на коже глубокие следы, сочившиеся кровью.

— Просто твари…

Сколько еще сможет продержаться, чтобы не сойти с ума и не вышибить себе мозги об стену, Рафи не знал. Но с каждым днем или часом (время здесь уже превратилось в нечто неопределенное) делать это становилось все тяжелее и тяжелее.

Медленно сполз с кровати и оказался на полу, где свернулся калачиком, и лежал так, пока не услышал жужжание дверного замка. Похоже, его мучитель пришел снова.

Рафи поднялся с пола и сел на кровать. Отгородился от всего непроницаемой маской на лице, чтобы не доставлять врагу удовольствия видом своих страданий.

— А вот и я! Сегодня просто отличный день.

Княжич, судя по всему, пребывал просто в отличном настроении. Он даже не стал садиться, а сразу начал энергично вышагивать по комнате, не забывая при этом то и дело пристально вглядываться в своего пленника.