Граф замолчал, хотя мог рассказать и о многом другом, что ему было известно еще в бытность главой Отдельного жандармского корпуса. Взять, к примеру, рабочие профсоюзы, без которых не должно было обойтись ни одно выступление рабочих. Все эти организации были под плотным колпаком жандармерии, все руководство и все его наиболее активные члены были десятки раз «переписаны». И любое шевеление с их стороны сразу же стало бы известно власти.

Мирский больше поверил бы в заговор военных, среди которых были весьма амбициозные персоны. Среди последних были и желающие занять место императора, и имеющие ресурсы для этого. Вот там и нужно было бы искать. Только ему было совсем не до этого.

— Получается, все наши планы придется пересмотреть. С учетом того, что творится на улицах, наши шансы добраться до князя Сабурова весьма и весьма возросли. В такой неразберихе будет проще подобра…

В этот самый момент раздалась пронзительная трель дверного звонка.

— Прохор, меня ни для кого нет! — крикнул граф, не поворачивая головы. — Гони всех прочь! И, вообще, лучше закрыть все двери.

Но Прохор уже был в коридоре и тянул дверную ручку на себя. Через коридор было видно, как он вскинул руки, а после вдруг начал опускаться на колени.

— Батюшки мои! Кровиночка наша нашлась! Солнышко наше появилось! — громко, по-бабьи, запричитал Прохор, всполошив своими воплями всех людей в гостиной, и особенно, самого графа. — Только Божьим промыслом, только Божьим промыслом и никак иначе! Господи, прости и помилуй! Наше солнышко нашлося! Михаил Павлович! Быстрее сюды! Господин⁈

Мирский недовольно вскинул голову. Нахмурился, развернувшись в сторону коридора.

— Прохор, что это еще за концерт?

Увидев стоявшего на коленях Прохора, граф пошел в его сторону.

— Я тебя спраши…

Большего сказать не смог. Оказавшись в гостиной, встал, как вкопанный прямо напротив двери.

— Господи, Лиза, доченька….

Чувствуя, как сердце в груди ходит ходуном, он медленно пошел вперед.

— Лиза…

Снова и снова повторял имя дочери, не замечая, как по щекам текут слезы.

— Лизонька…

Все вокруг пропало, исчезло. Ничего кроме нее не видел. Схватил дочь и крепко обнял.

— Лизонька, маленькая моя, как же ты нас всех напугала… Мы с ног сбились, искали тебя. Мама слегла, второй день с постели не встает. Маленькая моя, где ты была? Что с тобой случилось?

Мирский чуть отступил и с таким диким удивлением в глазах уставился на нее, словно не узнал.

— Кто это с тобой сделал?

Она походила не на дочь благородного семейства, а скорее на замарашку с городского дна. Платье напоминало ношенную ветошь, покрытую копотью и пылью. Волосы покрыты пеплом, лицо вымазано сажей и покрыто многочисленными царапинами. Дымом несло так, словно она только что вылезла из камина.