Он переходил из столовой в кабинет, из кабинета в гостиную. Поднимался по лестнице и заходил в сначала в одну спальню, затем во вторую. Надолго задержался в детской комнате, где просто стоял и смотрел на игрушки сестры.

— Я достану эти чертовые деньги, сестренка, — прошептал парень, держа мохнатого медвежонка с глазами из больших пуговиц. — Потерпи немного. Все будет хорошо. Я обещаю тебе, что все будет хорошо.

В какой-то момент осторожно положил игрушку к остальным, и вышел из детской комнаты. Быстро спустился вниз, и прошел в рабочий кабинет.

— Чтобы ни случилось, сестренка, с тобой все будет хорошо.

Взяв гербовый лист, размашистыми движениями начал писать… завещание. Много времени это не заняло. Ведь единственным родным для него человеком в этом мире была Лана.

— Чтобы ни случилось…

Завершив, подписал и приложил оттиск печатки с гербом. Вот и все.

— А теперь, пожалуй, прогуляемся. Заодно и посмотрим на этого учителя.

Честно говоря, ему и самому не нравился свой настрой. Слишком много дурных мыслей в голову лезет. Скачут, путаются, оставляя после себя неуверенность и смятение. В таком состоянии поговорить со специалистом было бы совсем неплохо. Глядишь, поможет каким-нибудь советом. Дуэль, пусть и ученическая, полна сюрпризов, о которых он мог и не слышать. Ведь, по правде говоря, это была его первая дуэль. Вряд ли обычные драки здесь шли в зачет.

— Так… Номер три — восемь — двенадцать… Барышня, будьте добры господина Воронина. Спасибо, подожду, — негромко произнес он в телефонную трубку, едва заслышав мелодичный женский голос. — Господин Воронин. Добрый день. К вам посоветовал обратиться Пантюшин Александр Николаевич. Сказал, что вы можете мне помочь.

Голос с той стой стороны был нейтральный, лишенный всяких эмоций. Но едва прозвучало нужное имя, голос изменился — в нем появилось больше жизни, теплоты.

— У меня завтра дуэль, а я, как бы это сказать, не совсем в форме…

Воронин ответил не сразу. Видимо, просьба была не совсем обычной. Подготовить к дуэли за сутки не каждый сможет. И сможет ли, вообще?

— Куда говорите приехать? Я что-то не понял… В смысле на кладбище?

Но собеседник вновь повторил то, что только что сказал. Ошибки не было: ему нужно было приехать на самое старое городское кладбище.

— Да, да, я понял. Скоро буду.

Положив телефонную трубку, Рафи посмотрел в зеркало, в котором отражалось лицо очень удивленного человека.

— А не рано ли на кладбище? — спросил он сам себя. — Уж не настолько я и плох в магии. Кое-что могу изобразить, если сильно прижмет.

* * *

Репутация у господина Воронина в известных кругах была весьма неоднозначной. Дипломированные преподаватели из солидных учебных заведений относились к нему, как бы это помягче сказать, плохо, обвиняя в шарлатанстве и невежестве. Были и такие, кто писал на него жалобы в министерство просвещения. Мол, человек с такими взглядами на магическую науку просто не имеет право заниматься преподавательской деятельностью и должен быть отлучен от занятия преподаванием. Даже в газетах публиковали разгромные статьи, призывавших граждан ни в коем случае не пользоваться услугами сего господина. Но при всем при этом редко, кто отваживался бросить все эти обвинения ему в лицо. И при встрече все больше отмалчивались либо, вообще, сторонились.