Рафи, словно ждал этого вопроса, тут же сделал небольшой шаг вперед. Выражение лица скорбное, печальное, словно что-то очень сильно его печалило. И это оказалось настолько разительным, что у императора брови поползли вверх.

— Вы немного ошиблись, Ваше Величество. Наши игры не просто похожи, они суть одно и тоже, — со вздохом начал парень. — Посмотрите, насколько все одинаково — игровое поле, карточки, фишки. Просто исполнено богаче… И представляете какая неприятность, Ваше Величество, патенты на эту игру теперь мне не принадлежат, так как были самым гнусным способом укра…

Договорить ему не дали. Старший из братьев, Николай Брокарь, среагировал мгновенно. Быстро выскочил из толпы и встал рядом.

— Я протестую, Ваше Величество! Это просто наглый поклеп! — и столько в его голосе было возмущения, обиды и недоумения, что можно было даже не сомневаться в его честности и искренности. — Наши патенты на игру «Русский промышленникЪ» приобретены совершенно законно и за очень солидные средства. Я требую извине…

Брокарь набрал в грудь воздуха, чтобы еще что-то добавить, но его остановил взмах руки императора. Коммерсант наподобие воздушного шара сразу же сдулся.

— Тиши, тише, господа. Не забывайтесь, где вы находитесь! — в голосе императора отчетливо прозвучала сталь. Он явно был раздражен тем, что именины его сына оказались совершено испорчены. — Господин Брокарь, о чем вы, вообще, ведете речь? Разве вас в чем-то обвинили? Я пока еще ничего подобного не услышал.

Придворные, приглашенные гости, только что прятавшиеся друг за другом от водяных струй, тут же «навострили уши». До всех дошло, что здесь «запахло жареным». Явно назревал какой-то конфликт.

— Господин Мирский, вы ведь что-то добавить хотели?

— Самую малость, Ваше Величество, самую малость, — жалостливым голосом несправедливо обиженного ребенка добавил Рафи. — У меня очень больна сестра и этими патентами я хотел обеспечить ее лечение и достойную жизнь, но… Честно говоря, я не очень представляю, как все это произошло. Мой компаньон сначала пропал, а потом вдруг оказался утонувшим в заливе. Затем мои патенты загадочным образом оказались уже не моими…

Рафи не был настолько отмороженным, чтобы при самом императоре бросаться громкими обвинениями. Это было бы слишком даже для него. Нужно было лишь «поднять волну», чтобы дать этому делу ход. Теперь-то Брокарям никакие связи не помогут замять дело. А там, глядишь, и дело выгорит.

— Так, господа, не будем омрачать именины цесаревича, — император перевел взгляд с Рафи на Брокаря и обратно. — Думаю, к предстоящему делу нужно подойти основательно. Через двое суток вас обоих будут ждать в канцелярии для рассмотрения вопроса по существу.