– Спасибо тебе, Трент, – Как только бабушка вышла за дверь, я сорвала иглу из вены и, шатаясь, поднялась. Виски пульсировали так, будто кто-то изнутри колотил молотком, а мир перед глазами расплывался в серые пятна.

– Что ты делаешь? – вбежала Джу, и её руки тут же обвили меня, пытаясь усадить обратно. – Ляг, я принесу тебе еды.

Я задышала чаще, словно задыхалась. Мне нужно было движение, свобода. Я рванулась прочь, но бабушка не отпускала.

– Отпусти! – отбивалась я, не понимая сама, от кого защищаюсь – от нее или от себя.

В следующее мгновение мои руки сделали то, чего я сама от себя не ждала: толчок. Резкий, сильный. Бабушка пошатнулась, едва удержавшись, чтобы не упасть.

– Опусти меня, чёрт возьми! – мой крик разорвал воздух, отдался в стенах, и даже мне самой стало страшно.

Слишком громко. Слишком яростно. Не моим голосом.

Я застыла, а бабушка отпрянула, будто я обожгла ее. В ее взгляде мелькнул ужас. Она смотрела на меня и не узнавала. На свою собственную внучку. Боялась меня.

И это убило меня сильнее, чем ломка.

– Господи, нет…прости…прости, – слова сбивались в кашу, я впилась пальцами в волосы, дернула их до боли, надеясь заглушить то, что внутри. – Я так устала, – колени подломились, и я рухнула на пол, уткнувшись лбом в холодный паркет. – Бабушка, мне плохо. Так плохо. Я больше не могу…

Она всё ещё стояла, словно каменная, и я уже готова была провалиться сквозь землю от собственной вины. Но потом ее руки опустились мне на плечи. Теплые, дрожащие. До боли родные, как ни что другое.

– Перестань, бабушкин цветочек, – ее голос ломался, но в нем было столько силы, что я не могла не поверить хоть на секунду. Она села рядом, прижала меня к груди и медленно стала гладить по спине. – Мы выберемся. Ты справишься. Я приготовлю тебе суп, он вернет тебе силы. Всё ещё можно спасти.

Я всхлипывала, не в силах остановиться, а она шептала, шептала – как будто этим могла вытянуть меня из тьмы.

Мне ничего не хотелось. Все мысли, тело, каждая пора грезили об одном.

Но я кивнула бабушке, борясь с демоном внутри, и Джу отправилась на кухню.

Я пошатываясь пошла умыться. Смотря в зеркало, по правде испугалась себя. Это была не я.

Мешки под глазами, сыпь на шее, тусклые и расширенные зрачки, искусанные до крови и потрескавшиеся губы.

Меня в прямом смысле затошнило от своей никчемности. Я опустошила и без того пустой желудок в унитаз, а после залезла под душ и включила ледяную воду. Я задыхалась под ней, тряслась и свернулась в позу эмбриона на кафеле, а когда вышла, прямо в мокрых вещах пошла к прикроватной тумбе и взяла мобильник руками, что едва смогли разблокировать экран.