– Поэтому ты имеешь полное право ненавидеть меня и мою работу.

Мы вступили на подвесной мост и остановились посередине, откуда свысока открывался весь обзор на мир бабочек.

Они постоянно находились в полете. Одна бабочка, нежного красного оттенка, переливающегося в чёрный, села на мой указательный палец. Это заставило задержать дыхание, и я подняла палец на уровне глаз, чтобы рассмотреть каждый узор на крыльях.

– Красиво, – на одном дыхание произнесла я.

Габриэль стоял за моей спиной, и я чувствовала его теплый взгляд, окутывающий тело жаром.

– И недолговечно, – как и всегда, Габриэль разрушил всю надежду.

За время нашего знакомства я поняла, что он вовсе не умеет мечтать. Для Габриэля не было чёрного и белого. Он видел только серое.

– Они живут несколько дней, – добавил Габриэль, – Иногда часов. Их жизнь очень коротка…

Габриэль осёкся. После рассказа о смерти его родителей, я поняла, что Габриэль боялся привязанности. Он, как каждый ребёнок, любил своих родителей, но их смерть оставила глубокие раны и травмы в его душе, и мне очень хотелось сломать эту оболочку.

– Но они не тратят свою жизнь на страх, – спохватилась я, вытягивая ладонь и отпуская бабочку в полет, – Они просто летят.

Наши головы поднялись, следя за полётом бабочки.

– Они…любят. Порхают на край света, зная, что конец уже рядом. Их короткая жизнь – залог того, как ярко они её проживают.

Повернувшись к Габриэлю, заглянула в его глаза, пытаясь передать все то, что было в моих.Нежность, сожаление и сочувствие.

– А мы, люди – держимся за контроль, будто это может нас спасти. Боимся чувств, боимся привязанности, боимся…жить жизнь, которая все равно закончится.

Я сделала шаг в его направлении, сокращая расстояние. Потом ещё один и встала так, что между нами остался один грешный фут. Тело отзывалось на мужское тепло, ведь все еще помнило, как вчера искусно им владел Габриэль, а губы горели, прося снова ощутить вкус его поцелуя.

Я не знаю, что на меня подействовало; эта атмосфера, бабочки, запах ванили или то, что вчера Габриэль раскрыл во мне все скрытые фантазии, которые я боялась раскрыть на протяжении долгих лет жизни.

– А сейчас, – пришлось подняться на цыпочки, чтобы дотянуться до губ мужа, – Позволь себе жить, – пролепетала в его губы и поддалась вперёд, накрывая своими.

Габриэль был вкуса фисташки, которую мы пробовали в кафе. Он поймал меня за талию правой рукой, пока левой взял за шею и притянул ближе. Мы зашагали к перилам моста и когда моя поясница коснулась их, мост зашатался, но мы не остановились.

Наш поцелуй был совсем другим, нежели вчера. В нем совмещались все оттенки чувств. Уязвимость, оголенные души и нежность. Вот что это напоминало.