Мне было страшно, когда мама плакала.

За всё моё детство я ни разу не видел её в слезах. Отец всегда говорил: если женщина плачет – сделай всё, чтобы на её лице расцвела улыбка.

Но я не мог заставить маму улыбнуться. Даже когда пытался приготовить её любимые сырники, что обычно делал папа.

Может, дело в том, что они у меня подгорели?

Она не переставала плакать даже когда пришли её близкие подруги. Но в тот день они были другими. Слишком молчаливыми, слишком серьезными. Особенно в своей чёрной, бесцветной одежде.

Они всё твердили и твердили:

«Бедный ребёнок»

«Было ожидаемо. Всё же правая рука Дона»

«Одной с двумя детьми…»

Я же сидел на кухне, поедая свои любимые карамельные конфеты, перемещая ее с одной стороны щеки в другую. Папа всегда приносил их килограммами, за что мама ворчала, говоря, что скоро я останусь без зубов.

– О, ты здесь, – тишину нарушил знакомый голос Каира и топот его торопливых ног, за которым следовали Даниэль и Диего.

Они тоже были в чёрном.

С Каиром мы дружили, сколько я себя помню. Его отец, синьор Филс, всегда приходил к нам в гости с семьёй. Наши отцы были лучшими друзьями, как и наши мамы – лучшими подругами.

Диего же был немного старше нас и занимал место старшего брата, всегда пытаясь отгородить нашу троицу от глупостей. А вот Даниэль появился в наших кругах, когда нам с Каиром было по четыре года. Чаще всего он молчал, но это не помешало нам стать лучшими друзьями.

– Дай нам тоже, – Каир без колебаний сунул ладонь в пакет с конфетами и разделил между Дэном, Диего и собой.

Они открыли сладость и, сев рядом со мной, одновременно закинули карамель в рот.

– Ты не знаешь, что происходит? – посмотрел на Диего, у которого тут же изменился взгляд, как только я задал вопрос.

– Твоя мама тебе ничего не сказала? – Диего серьёзно посмотрел на меня, немного нахмурившись.

Я покачал головой, пожимая плечами.

– Она не разговаривает со мной несколько дней. Только плачет. Вот бы папа скорее вернулся из командировки. Он бы заставил её улыбаться.

– О, милый, – женский голос окутал нашу столовую, и все четыре головы повернулись в сторону мамы Каира, синьоры Филс, что стояла у порога, прижав к груди руку.

Поправляя свой чёрный платок на голове, она подошла ко мне и села на корточки, после чего начала поглаживать мои волосы. Синьора Филс всегда была очень нежна и смешна. Когда она приходила, они с мамой постоянно хихикали в саду за чашечкой кофе. Я надеялся, что и сегодня она заставит маму улыбаться.

– Мальчики, мне нужно поговорить с Габриэлем. Поиграйтесь во дворе, – оглядела синьора остальных.