– Ты права, оставайся, – синьор Филс поцеловал жену в лоб и с твёрдым взглядом поддержки – на который были способны мужчины нашего круга – взглянул на меня и удалился.

Оливия пыталась что-то мне сказать, но я увернулся и убежал, игнорируя её.

Ноги вели меня на второй этаж нашего особняка, в моё любимое укромное местечко – кабинет отца. Среди шума и множество людей здесь было тихо и просторно. Солнце освещало летающие пылинки, заставляя сверкать полированные поверхности мебели из красного дерева.

Пахло книгами и папиным табаком. Подойдя к книжным полкам, вытянул свой любимый корешок – «Маленький принц». Папа подарил мне его на десятилетие.

– Габриэль! – услышав возглас Оливии, прижал книгу к груди и юркнул под папин рабочий стол.

Как только спрятался, дверь в кабинет открылась. Синьора осмотрелась, но, не найдя меня, ушла.

Усевшись по-турецки, поставил книгу на колени и открыл на странице, где мы с папой остановились. Внимание привлекла наша фотография. В тот день папа впервые взял меня на охоту, и мы поймали дичь, с которой, конечно, нужно было сфотографироваться на память. Снимки делала мама, которая шла с нами и громко заливалась смехом, когда папа шутил и играл с нами в прятки.

И тут от моего безразличного выражения лица ничего не осталось. Слёзы стали постепенно пачкать страницы романа, заставляя буквы расплываться.

Я просидел так до самого вечера, пока Оливия не нашла меня под столом, заснувшего прямо на полу.

– Пойдем, я накормлю тебя, милый, – поглаживая меня по голове, улыбнулась женщина. – Я приготовила запечённый картофель с индейкой.

Мой живот заурчал, и я согласился, последовав за ней. Каир тоже остался с нами, поэтому ужинали мы вместе. Теперь стол казался ужасно пустым без мамы и папы.

Поужинав, Оливия решила, что сегодня мы будем спать все вместе, поэтому они с Каиром расположились на полу, а я в своей кровати. Мой ночник тускло освещал детскую, а в коридоре вовсе было темно. Каир и Оливия давно уснули, а я не мог сомкнуть глаз, беззвучно поддаваясь слезам.

Обычно папа и мама приходили пожелать мне спокойной ночи, а потом, заливаясь смехом, убегали вниз, танцевать под старые итальянские серенады с бокалом красного вина. Именно под эти мелодии я засыпал, а сейчас не мог.

«Раз мама не пришла, пойду к ней сам», – подумал я и вскочил с постели, стараясь тихо передвигаться, чтобы не разбудить гостей.

Родительская спальня распологалась на другом конце коридора, поэтому я медленно направился туда. Дверь мамы была наглухо закрыта, и когда я постучал, ответа не пришло, поэтому открыл её сам.