Ариэлла смотрела на меня с полными нежности глазами. В летнем утонченном сарафане белого оттенка с принтом роз она выглядела как лесная фея. Ее длинные волосы, ни разу не менявшие оттенок развивались на ветру, а на руках она держала еще один смысл моей жизни.

Амара, наша трехлетняя роза захлопала в ладоши, увидев меня.

– Папа! – детским голосом кричала она, – Папа!

Ариэлла пустила ее ко мне, и Амара побежала по дорожке. Я поймал дочь и поднял. Только после ее рождения я понял, почему Даниэль так реагировал на темы брака. Как только Амара появилась в нашей жизни, я и подумать не мог, что смогу отдать ее кому-то.

– Смотри, – дочь начала красоваться своими плетнными косами, и я расцеловал ее, улыбаясь.

– Самая красивая, – ответил я.

Ариэлла подошла ближе, и другой рукой я приобнял ее.

– Мы все ждали вас с Кассианом, – сказала она, смотря на меня.

И я мог бы смотреть в ее глаза вечно. Они стали бы моим сном, пропитанием и грезами, если я мог себе этого позволить. А пока я только любовался.

Семь лет назад, я думал, что навсегда ее потерял, но судьба вершила наши жизни. Скорая приехала вовремя, и мы отделались шрамом и неделей коммы.

В те дни моя жизнь сжалась до моментов, когда я смотрел на Ариэллу и молил бога, чтобы она очнулась.

После инцидента, я нашел Беатрис. Мои люди привели ее почти без сознания, полуголой и уже не знающей свое имя. Когда я смотрел на нее и вспоминал, что она заставила пережить Ариэллу, ладони сами касались рукоятки пистолета.

А потом я вспоминал слова Ариэллы.

Кассиан никогда тебе этого не простит.

Тогда я принял решение отправить ее за границу, в реабилитационный центр с психиатрическим уклоном. С тех пор, она там. Мы не навещали ее и не пытались. Я вычеркнул ее из жизни Кассиана, и не собирался как-то возвращать.

Беатрис ненавидела меня и Ариэллу. Все эти годы, читая отчеты врачей я видел лишь одни и те же слова в записях психиатров.

«Я хочу ее смерти»

«Это она отобрала у меня Габриэля»

«Это она отобрала у меня сына»

Врачи уже давно отчаялись с ее состоянием.

И с годами, я смирился с тем, что она останется там до конца жизни. И Кассиан никогда о ней не узнает. Невозможно спасти того, кто хочет остаться на дне.

– Как все прошло? – спросила Ари.

– Отлично, – оставил поцелуй на виске жены, – С каждым годом все легче.

И я говорил правду. Было легче принимать то, что произошло много лет назад. Я больше не злился на маму, а просто принял ее решение. Оно не самое хорошее. Да, оно разрушила мою жизнь в какой-то степени, но и сделало сильнее.

– Как прошла фотосессия? – мои губы поползли дальше, к шее Ари, на что она тихо посмеивалась. Я знал, как она обожала, когда я целовала ее именно там. Постоянно. Это стало ритуалом. Каждый день.