Но он не смотрел мне в глаза. Только на дорогу. Ему с трудом давались слова.

– Семь лет назад, когда ты была на грани смерти, Габриэль пришел ко мне. Тогда я впервые видел, как он плакал. Наверное, для меня это было таким шоком, что я не знал, как себя вести. Я тогда впервые понял, что он любит тебя, Ариэлла. – Даниэль взял паузу, а потом открыл бардачок и вынул оттуда письмо, завернутое в ниточку. – Тогда он передал мне это письмо. Он сказал, чтобы я дал его тебе, если жизнь распорядиться разлучить вас.

Глаза расширились от понимания, что это письмо адресовано мне. Дрожащими руками взяла сверток и тут же закрыла рот ладонью, чтобы не зарыдать в голос.

К письму был приложен тот самый камень, который я подарила ему больше тридцати лет назад. Тогда я увидела Габриэля впервые. Сломленного и беззащитного.

Я потянула за нить, чтобы открыть письмо, но телефон Даниэля зазвонил, прервав нас. Он включил громкую связь.

– Синьор Конселло, это врач вашей жены, – говорила женщина в конце провода, – Синьора просила уведомить вас о начале родов.

Даниэль тут же кивнул, его губы расплылись в улыбке, и я улыбнулась вместе с ним. Порой удивляет, как, пережив столько боли, мы все еще можем улыбаться.

– Хорошо, я буду через пару минут.

Даниэль повесил трубку и взглянул на меня.

– Нам нужно к ней, если что, там водитель подбросит вас до дома.

– Не переживай, – кивнула я, спрятав письмо в карман брюк, – Я буду рада быть с Андреа в такой важный день.

Даниэль кивнул и дал по газам. Уже через двадцать минут машина остановилась на парковке частной клиник Франчески. Она встретила нас у входа, улыбнулась мне, хотя я видела, как дрогнули ее губы в понимании.

– Как она? – Даниэль волновался так, словно впервые становиться отцом.

– Врач говорит, что все хорошо. Мы подготовим вас к совместным родам, если желаете. – предложила Франческа, и Даниэль тут же согласился.

Мы направились внутрь, где Даниэля увели другие врачи. Тогда Франческа повернулась к нам.

– Не хочешь выпить чаю? – спросила она, а потом взглянула на Кассиана, – А для тебя у меня есть сладости.

За семь лет мы хорошо подружились с Франческой, ведь регулярно посещали ее для обследования Кассиана.

Так мы и прождали в ее кабинете несколько часов. И уже ближе к вечеру, ребенка и маму перевели в палату. Когда подошла к ней, Даниэль вышел из палаты, и у увидев меня, кивнул в сторону жены.

– Она хочет видеть тебя.

На его глазах стояли слезы, и на минуту я испугалась, войдя в палату. Однако и Андреа, и ребенок были в полном порядке. Она лежала на кровати, немного потрепанная, со слезами на глазах и с сыном в руках.