Ее зеленые глаза расширились от усталости.

– Но еще ужаснее, когда тебя некому поддержать. Когда ты одна в этом омуте. – глядя на дочь, Андреа улыбалась, но нотки давней грусти на ее лице невозможно было скрыть.

Она, наверняка, думала о том, как воспитала Мартину, своего первенца, одна. Тогда у них с Даниэлем был огромный провал в отношениях. Под «провалом» я имею в виду то, что Даниэль отсидел пять лет благодаря своей жене, а она тем временем скрывала от него дочь в Дублине. Они умели все усложнять, хотя тут, признаюсь честно, было вполне ожидаемо и заслуженно.

– Сейчас я наслаждаюсь материнством, ведь рядом есть Даниэль. Несмотря на трудности, когда ты видишь, что не одна, становиться легче. – Андреа посмотрела на меня и зевнула, – Не хочу никаких нянь. Пусть мои дети растут, чувствуя мой запах, мое тепло и любовь. Тем более вся домашняя работа на Джулии, и я свободна.

– Моя мама тоже всегда отказывалась от помощи, – вот черт, что сподвигло меня поднять эту тему? О маме я говорил очень редко. – Она вложила всю себя в мое воспитание. Мне трудно верить, что женщины могут бросить своих детей.

Или оставить единственного сына, и лишить будущего свою нерожденную дочь.

– Не все рождены быть матерями, – пожала Андреа плечами, – Общество часто клеймит женщин за их желание не хотеть детей. Они словно твердят тебе, что ты обязана родить, обязана любить, обязана хотеть. Это давит и доводит до таких отчаянных поступков. Ты хочешь семью и детей, Габриэль?

Вопрос ввел меня в ступор.

Хочу ли я детей?Нет .

Определенно.

Это не моя стихия. И никто не мог меня в этом переубедить.

Хочу ли я семью?Семья была всем для моего отца .

Он всегда говорил: «если человек не построил семью – он не жил».

Но его смерть разрушила нашу семью. Любовь, которую мама испытывала к мужу, и ужасное горе от его потери убило нашу семью. Разрушило все. И как бы сильно в глубине души я не хотел бы создать свой очаг, травмы во мне кричали, что когда-то и моя смерть разрушит чью-то жизнь.

– Я не против построить семью, – без каких-либо эмоций ответил я, – Но и не собираюсь бежать к этой мечте на встречу.

– Что тогда случилось? – Андреа начала покачивать кресло, убаюкивая Анику.

Я посмотрел на нее вопросительно, не понимая, о чем шла речь.

– Я о том, что произошло в Лос-Анджелесе, – добавила она, – Что случилось между вами с Беатрис?

– Я не хочу это обсуждать, – резко отрезав, выпил алкоголь до дна и вышел на улицу, пытаясь глубоко дышать и не поддаваться злости.

Полететь за ней было ошибкой. Все было кончено в тот день.

Беатрис видела во мне очередной затяг порошка. Источник дозы, секса и крыши над головой. Временную передышку между ломками. Она пыталась заменить одну зависимость другой.