Вылетев на середину поляны, Зима снова превратилась в девушку, дождалась, когда я к ней подойду и потребовала:

— Стой здесь и не двигайся, а я сейчас его позову. Он помнит старые слова и обязательно выйдет. Поначалу не атакует, и у тебя появится возможность его вернуть.

— И когда же она появится?

— Я пока не знаю, когда это случится, и предупредить не смогу: песня не должна прерываться, — девушка посмотрела в сторону дуба и опустила взгляд. — Жди, когда песня зазвучит громче. Как только это произойдет — подойди и ударь в черное пятно на его теле. Если не получится пробить защиту — беги. Я попробую его задержать. — Она подняла на меня взгляд и тронула своей ледяной ладонью мое запястье. — Скоро уже рассвет… Я пошла, Олег. Прощай…

Произнеся это, Зима обернулась и направилась к дубу. Я смотрел ей вслед и пытался проникнуться всей ответственностью момента, но у меня это совершенно не получалось. Да, возможно, текущее мероприятие ничем хорошим для нас не закончится, но грузиться на эту тему не было смысла. Решение принято и его уже не отменить, значит можно было расслабиться и спокойно любоваться красивыми полупрозрачными ягодицами идущей впереди девушки.

Еще было интересно: как она ходит по земле? Для этого же нужно иметь хоть какие-то физические параметры, но она-то дух! Зачем вообще нужно ходить, если можно летать? Умей я превращаться в мотылька, и меня бы видели только в конечных точках маршрута. Поел — поспал — помылся и вылетел в пункт назначения. Еще пьяным, наверное, прикольно летать. Там такие воздушные ямы…

Пока я размышлял о всякой фигне, Зима остановилась в пятнадцати метрах напротив больного дуба, раскинула в стороны руки и запела. Песня берегини мгновенно вымела из головы весь ненужный мусор, и я натурально проникся. Это было волшебно…

Негромкая, но удивительно красивая мелодия звучала в реальности. Её звук доносился словно бы отовсюду. Незнакомые, но удивительно красивые слова прилетали на поляну вместе с шорохом ветра, запахами смолы, криками ночных птиц. Казалось, даже звезды в небе стали светить чуточку ярче.

Это волшебное наваждение длилось не меньше пяти минут. Зима пела, мелодия звучала все громче, и в какой-то момент старый дуб затрещал. Дальше начался форменный Голливуд.

Гнилая кора разошлась и из ствола с треском вылезла деревянная лапа. Толщиной с бревно. Покрытая шероховатой корой, с корявыми сучьями пальцами. За первой лапой вылезла вторая, следом показалась здоровенная темная туша.

Какой-то гребаный сюрреализм. Пронзительно трещал раздираемый дуб, на землю падали обломки ветвей, обваливалась гнилая кора и над всем этим звучала волшебная песня. Жутко и в то же время безумно красиво. Хрупкая, словно нарисованная в ночи, девушка в славянской рубахе с висящей косой, кровавая луна, звезды и громада темного дуба с вылезающим из него монстром.