Именно тогда я увидел настоящий героизм. У входа, перегородив проход своими телами, стояли трое. Трое орков из отряда Урсулы, которых она поставила охранять лазарет. Они были вооружены лишь своими секирами. Против них, пытаясь прорваться наружу, билась ещё одна тварь. Она была уже внутри, среди коек с ранеными, и теперь пыталась выбраться.

Орки не отступали. Они знали, что их секиры бесполезны против панциря. Но они стояли. Один из них, потеряв оружие, просто бросился на монстра, вцепившись в его жвалы своими мощными руками, пытаясь их разжать. Тварь мотнула головой, и орк отлетел в сторону, ломая шею от удара об стену. Второй, с яростным рёвом, нанёс удар секирой по сочленению ноги. Лезвие застряло в хитине. Монстр развернулся и одним ударом лезвия снёс ему полтуловища.

Остался один. Он был ранен, его плечо было разорвано. Но он не бежал. Он поднял свою секиру и, глядя прямо в безглазую морду чудовища, взревел:

— ЗА КРОВЬ И ЧЕСТЬ!

Он бросился вперёд, но не для атаки. Он бросился под ноги твари, подставляя своё тело под её удар, чтобы выиграть ещё несколько секунд. Чтобы дать нам время подтащить баллисту.

Мы успели. Выстрел в упор разнёс монстру голову. Но когда мы ворвались внутрь, было уже поздно. Лазарет превратился в бойню. А у входа, в луже собственной крови, лежали три зеленокожих героя, которые до последнего защищали тех, кого считали слабыми.

К рассвету всё стихло. Но это была тишина кладбища. Крепость перестала быть крепостью. Она превратилась в минное поле, где в любой момент под ногами могла разверзнуться земля и выпустить на волю очередное порождение кошмара. Люди боялись ходить поодиночке. Солдаты спали, не снимая доспехов, сбившись в кучи в самых больших залах. Каждый скрип, каждый шорох заставлял их вздрагивать и хвататься за мечи.

Психологическое давление было чудовищным. Мы выигрывали каждую отдельную стычку, но с треском проигрывали войну под собственными ногами. Тёмные эльфы даже не начинали штурм, а уже сеяли в наших рядах смерть, панику и отчаяние, превращая нашу твердыню в нашу же тюрьму. Война за стены ещё даже не началась, а мы уже проигрывали войну за землю под ногами.

* * *

Экстренный военный совет собрался в главной башне донжона. Воздух в зале, обычно наполненный запахом воска от карт и старой кожи, сегодня был густым и кислым. В нём смешались запахи пролитого вина, нервного пота и удушливой, всепроникающей безнадёжности. Победный дух, который мы с таким трудом выковали в горниле прошлой битвы, испарился без следа, улетучился, как дым от потухшего костра.