Глава 11
Тишина, наступившая после боя, давила на уши сильнее, чем грохот сражения. Мои бойцы, тяжело дыша, медленно поднимались из-за своих укрытий. Лица были серыми от усталости, глаза горели лихорадочным блеском пережитого ужаса, но в каждом взгляде читалось одно, мы выжили.
— Проверить раненых! Собрать болты! — мой голос прозвучал хрипло и чужеродно в этой мёртвой тишине. — Ничего не трогать у Охотника, пока я не осмотрю.
Команда, действуя уже на автомате, рассредоточилась по лощине. Я же, перепрыгивая через тела и лужи крови, направился к останкам нашего главного противника. Даже мёртвый, он внушал трепет. Тело тёмного эльфа было неестественно вывернуто, грудь пробита в двух местах, но лицо… на бледном, аристократически тонком лице застыла маска такой лютой ненависти, что казалось, она вот-вот оживёт и вцепится мне в горло.
— Драконьи потроха, — проскрипел подошедший Торвальд, разглядывая расколотую серебряную маску. — Чтоб меня гномы побрали, если я когда-нибудь видел что-то подобное. Эта тварь была не просто магом. Это был ходячий кошмар.
— Был, — поправил я, кончиком ножа осторожно переворачивая обсидиановый посох. Он был холодным, как лёд, и, казалось, поглощал свет. — И таких у них может быть много.
Эта мысль отрезвляла лучше ледяной воды. Мы победили, да. Но какой ценой? Мы потеряли фактор внезапности, раскрыли почти все свои козыри и едва унесли ноги. Если бы не лучники, если бы не валун Густава, если бы не секундное замешательство Охотника… Слишком много «если».
— Командир! — крикнул Элиас с гребня лощины. — Лучники сира Альрика докладывают! Движение на севере! Крупный отряд!
Сердце ухнуло в пятки. Неужели ещё подкрепление? У нас не осталось ни сил, ни боеприпасов для ещё одной такой схватки.
— Занять оборону! — рявкнул я, и мои бойцы, забыв про усталость, снова вжались в камни. — Элиас, подробности!
— Идут по тракту! Много пыли! Это… это не эльфы! — в голосе моего заместителя послышалось недоумение, сменившееся восторгом. — Это наши! Знамя герцога! Это подкрепление из столицы!
На несколько секунд воцарилась тишина, а потом лощину взорвал рёв. Это кричали мои бойцы, кричали лучники на склоне. Это был крик облегчения, крик измученных людей, которые внезапно увидели свет в конце очень тёмного тоннеля. Я опустился на камень, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает меня, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и ноющую боль в мышцах.
Через полчаса мы уже встречали авангард. Это была настоящая армия. Пять тысяч пехотинцев в сверкающих кирасах, закованные в сталь ветераны, прошедшие огонь и воду. И две тысячи тяжёлой кавалерии, рыцари на могучих дестриэ, один вид которых мог обратить в бегство небольшой отряд. Во главе их ехал седовласый, суровый как скала, барон фон Штейн, правая рука самого герцога.