— ТВАРИ! ОНИ СНОВА ЛЕЗУТ! У ЗАПАДНЫХ КАЗАРМ!
Я схватил первую попавшуюся винтовку и десяток новых болтов.
— Брунгильда, продолжайте! — крикнул я, бросаясь к выходу. — А я пойду проверю нашу новую продукцию в деле!
Глава 18
Ночь была долгой. Длиннее, чем любая из тех, что мне доводилось переживать, даже в самых паршивых командировках в Чечне. После той вылазки к западным казармам сон бежал от меня, как чёрт от ладана. «Жало» сработало. Сработало идеально. Один болт, выпущенный из темноты, превратил несокрушимого хитинового монстра в дымящуюся, корчащуюся груду органического мусора. Победа была полной и безоговорочной. Но она не принесла облегчения. Потому что пока мы добивали эту тварь, из-под земли полезли ещё две. И ещё. Всю ночь крепость играла в смертельную игру «убей крота». Мелкие, но изматывающие атаки по всему периметру, которые заставили гарнизон не спать, тратить драгоценные силы и, что самое страшное, расходовать наш скудный запас новых болтов.
К рассвету мы уничтожили их всех. Но я-то понимал, это была лишь разведка боем. Проверка нашей реакции, выявление слабых мест. И теперь, когда солнце готовилось взойти, я знал, сейчас начнётся настоящее представление.
Рассвет подкрался к нам, как вор. Не было ни пения птиц, ни золотистых лучей, пробивающихся сквозь утреннюю дымку. Я стоял на самой высокой башне центрального донжона, превращённой в мой командный пункт. Рядом со мной, облокотившись на каменный парапет, застыл барон фон Штейн. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас казалось высеченным из гранита, а под глазами залегли тени усталости. Внизу, в тумане, крепость затаила дыхание. Десять тысяч душ, готовых к смерти.
Именно тогда мы их и увидели. Они появились не из тумана. Они сами были туманом. Чёрным, плотным, который медленно, но неумолимо заполнял собой весь горизонт.
Это была не орда варваров, несущаяся с дикими криками. То, что мы увидели, было страшнее. Это была армия, идущая в полном молчании. Профессиональная, дисциплинированная, двигающаяся как единый, отлаженный механизм. Тёмная река стали и ненависти, которая не неслась, а текла, обтекая холмы и рощи, заполняя собой каждую низину. Двадцать тысяч. Я не видел их всех, но я чувствовал их. Чувствовал, как дрожит земля под их мерной, безжалостной поступью.
— Святые предки… — выдохнул фон Штейн, и пар от его дыхания смешался с утренней изморозью.
В крепости воцарилась напряжённая, звенящая тишина. Каждый солдат был на своём посту, каждый лучник застыл у бойницы, держа стрелу наготове. Расчёты катапульт, укрытые за стенами, ждали моей команды. Мы ждали штурма. Ждали воя сигнальных рогов, криков, лязга стали, свиста стрел. Но ничего не происходило. Это было хуже, чем бой. Это была психологическая война.