— Не-не-не, господин верхушечник! Не есть! Скритч старый, невкусный!

— Есть⁈ — я встряхнул его, возможно, чуть сильнее, чем следовало. — Да я тебя сейчас расцелую, хвостатый гений! Ты не понимаешь, что ты сделал! Ты только что спас эту крепость! Но мне нужно больше!

Я подтащил его к свету факела, и он увидел моё лицо, перепачканное сажей, блестящее от пота, но с абсолютно безумной, счастливой улыбкой.

— Где ещё есть эта руда⁈ — выдохнул я ему в лицо. — Мне нужно много! Всё, что вы сможете найти! Каждый камень! Я готов заплатить! Золото, еда, оружие, всё, что захотите!

Скритч смотрел на меня, его глаза быстро бегали по мне, оценивая ситуацию. Страх в них медленно уступал место хитрому, расчётливому блеску. Он был не просто вождём. Он был выжившим. А выжившие умеют торговаться, даже стоя на краю могилы.

— Убежище… — пропищал он, и его голос обрёл неожиданную твёрдость. — Нам нужно постоянное, безопасное убежище. Не временный угол, откуда нас выгонят, когда мы станем не нужны. А настоящий дом. С едой. С водой. С защитой.

— Будет, — не раздумывая, ответил я. — Я выделю вам самые глубокие и сухие подвалы в цитадели. Никто вас не тронет. Я даю слово барона.

— Слово верхушечника… — он недоверчиво дёрнул головой. — Слова уносит ветер.

— Хорошо, — я понял. Ему нужны были не слова. Ему нужны были символы. — Кроме убежища и еды, я дам вам оружие. Двадцать арбалетов из арсенала. И обучу ваших лучших охотников ими пользоваться. Вы будете не просто беженцами. Вы станете частью гарнизона. Подземным дозором Каменного Щита.

Вот это подействовало. Глаза Скритча расширились. Оружие. Статус. Из париев, которых пинают ногами, в боевое подразделение. Это было больше, чем он смел просить.

— И руда… — продолжил я, не давая ему опомниться. — Мне нужна вся руда. И вы, как лучшие знатоки подземелий, покажете нам все известные вам ходы и туннели под крепостью. Мы должны знать, откуда ещё могут ударить эти твари.

Сделка была заключена в течение пяти минут, скреплённая не рукопожатием, а моим твёрдым взглядом и отчаянной надеждой в его глазах. Мы все получили шанс на будущее.

* * *

«Вавилонская кузница» гудела, как растревоженный улей. Усталые, измотанные люди, гномы и орки, работавшие уже почти сутки без сна, продолжали свой монотонный, отчаянный труд. Скрип, удар, щелчок. Ритм конвейера, который я с таким трудом наладил.

Я ворвался в цех, как ураган.

— СТОП! ОСТАНОВИТЬ РАБОТУ! ВСЕМ СТОП!

Грохот молотов и визг точил медленно стихли. Сотни усталых, недовольных глаз уставились на меня. Я видел в них раздражение. Я нарушил ритм. Я остановил процесс, который мог спасти их жизни.