— А теперь полевые испытания, — объявил я в наступившей тишине.

Все взгляды, Брунгильды, стражников, сбившихся в кучу ратлингов, были прикованы к моей руке. Я поднёс острый осколок к чёрному, блестящему хитиновому суставу.

— Смотрите внимательно.

Я не просто коснулся. Я с силой вонзил острый край сплава в хитин. И в этот раз произошло нечто невероятное.

Конечность не просто дёрнулась. Её свело чудовищной, неестественной судорогой, как будто по ней пропустили разряд в тысячу вольт. В месте контакта хитин пошёл глубокими трещинами, из которых повалил едкий, белый дым с отвратительным запахом горелой проводки. Зелёная гемолимфа, сочившаяся из среза, зашипела и закипела, превращаясь в чёрную, обугленную корку. Процесс был похож на стремительное, агрессивное разложение. Голубые прожилки в моём осколке на мгновение вспыхнули ярче, словно высасывая из твари какую-то энергию.

Через несколько секунд всё было кончено. Лапа, ещё мгновение назад бывшая образцом биологической брони, обмякла, почернела и превратилась в безжизненную, дымящуюся массу, похожую на кусок расплавленного пластика.

Мы с Брунгильдой переглянулись. В её широко раскрытых серых глазах я увидел то же, что, наверное, отражалось и в моих. Шок. Полное, абсолютное изумление. И триумф. Дикий, пьянящий триумф первооткрывателей.

— Идеально! — выдохнул я, сам не веря своим словам. Я переводил взгляд с дымящейся конечности на осколок в моих руках. — Это не магия. Это химия. Эта руда, или что это такое, в сплаве с железом при контакте с их телом, с их гидравлической системой, вызывает какую-то цепную реакцию. Она не просто ранит. Она полностью разрушает их органическую структуру. Сжигает их «нервную систему» изнутри. Это… — я посмотрел на Брунгильду, и на моём лице, я был уверен, расползлась самая безумная улыбка в моей жизни. — Это то, что мы искали…

* * *

Я вылетел из подвала, как пробка из бутылки шампанского, которое взрывали на старте космического корабля. Эйфория, чистая, незамутнённая, адреналиновая эйфория открытия ударила в голову, выжигая усталость, страх и отчаяние последних дней. Мы сделали это. Мы нашли его. Серебряную пулю против их оборотней, святую воду против их вампиров.

— Скритч! — заорал я, выскочив во двор и едва не сбив с ног пробегавшего мимо солдата. Мой голос, усиленный акустикой каменных стен, прозвучал как выстрел. — Скритч, твою крысиную мать, где ты⁈

Старый ратлинг, который как раз опасливо выглядывал из двери подвала, испуганно вскрикнул и попытался шмыгнуть обратно во тьму. Я догнал его в два прыжка и схватил за тощую, жилистую руку. Он затрясся, как осиновый лист на ветру.