Моя невеста с грохотом притащила из своего походного скарба небольшую, но массивную походную плавильню и набор инструментов. Гномы, как я понял, никогда не расставались с возможностью что-нибудь расплавить или выковать, даже отправляясь в гости. Она поставила жаровню на каменный пол, и её движения были точными и экономичными, как у хирурга, готовящегося к операции.

— Что задумал, алхимик недоделанный? — проворчала она, ловко раздувая мехами угли.

— Не алхимию. Металлургию, — ответил я, высыпая на чистый камень все светящиеся камни, которые Скритч отдал мне дрожащими руками. Их было с дюжину. — Мы проведём эксперимент по легированию стали. Создадим новый сплав.

— Легированию? — она непонимающе нахмурилась. — Это что за человеческое колдовство?

— Это когда ты берёшь один металл и добавляешь в него другой, чтобы изменить его свойства, — на пальцах объяснил я. — Делаешь его твёрже, или более гибким, или устойчивым к ржавчине. Только вместо другого металла мы используем… вот это.

Я указал на горстку светящихся камней. Брунгильда посмотрела на них, потом на меня, как на идиота.

— Ты хочешь смешать лучшую гномью сталь с обычным камнем? С фосфоресцирующей галькой? Мой отец отлучил бы меня от наковальни за такое кощунство! Это испортит металл! Сделает его хрупким, полным шлака!

— А может, и нет, — я взял самый большой камень и положил его на миниатюрную наковальню, которую она тоже притащила. — Может, этот «камень» — не просто камень. Может, это руда. Концентрат какого-то неизвестного элемента. И нам нужно всего лишь ввести его в кристаллическую решётку железа.

Я не был уверен, что она поняла последнюю фразу, но общий смысл до неё дошёл. Я не собирался сыпать в сталь песок. Я собирался провести научный эксперимент. Она недовольно поджала губы, но азарт инженера-испытателя перевесил вековые традиции.

— Ладно. Твоя затея. Но толочь эту дрянь будешь сам. Я не собираюсь портить свой лучший молот о бесполезные булыжники.

Я усмехнулся и взял молот, он весил килограммов десять, не меньше, и, прицелившись, со всей силы опустил его на камень.

Раздался не глухой стук, а звонкий, почти музыкальный щелчок. Камень не раскрошился. Он раскололся на два идеально ровных куска, и изнутри хлынул такой яркий голубой свет, что мы все невольно зажмурились. Когда глаза привыкли, мы увидели, что внутренняя структура камня была не каменной, а кристаллической, похожей на гигантский, плохо огранённый сапфир.

— Клянусь бородой моего деда… — выдохнула Брунгильда, с удивлением глядя на кристалл. — Это не галька. Это… я не знаю, что это.