Не дав питомцу толком перевести дух и встать на ноги, девушка схватила его одной рукой за загривок и хищник, способный одной своей близостью запугать до дрожи в коленях любого земного охотника, немедленно сжался в комок, закрыв глаза и плотно прижав к черепу уши. Только хвост толщиною в мою руку нервно ходил туда-сюда, безжалостно сминая высокую траву.
— Придержи, ну пожалуйства, — повторила девушка, роняя на землю мешок, и запуская освободившуюся руку в баночку с мазью. — А то сейчас Пушок опять удерет, лови потом по кустам этого капризулю…
Легко сказать: «Придержи»! Да по сравнению с этой зверюгой большинство цирковых тигров и львов — котята, страдающие от недоедания! Однако, позориться перед такой красивой девушкой не хотелось, и потому я, обмирая от внутреннего ужаса и мысленно называя себя полным идиотом, схватил кота за шкирку. И шкирка эта была крупнее моей ладони не то, что раз в десять, а как бы и не во все двадцать пять! Загривок животного оказался каким-то аномально огромным, обхватить-то получилось бы с трудом. Пушок если и почувствовал, что его сейчас держит отнюдь не рука хозяйки, то виду не подал, даже не шелохнувшись. Только когда девушка начала натирать его морду неимоверно вонючей мазью, стал издавать сквозь плотно стиснутые зубы какое-то жалобное не то скуление, не то повизгивание. Но все так же сидел с закрытыми глазами и прижатыми ушами, изображая из себя маленького обиженного и вконец зашуганного котенка, над которым жестокие люди издеваются как хотят. Умолкли эти звуки лишь когда блондинка закончила медицинские процедуры и натянула на голову зверюги поднятый с земли мешок, да еще и веревкой его подвязала.
— Все? — Осторожно спросил я девушки, отпуская холку кота. И немедленно за это поплатился. Зверюга немедленно вцепилась в закрывающую её морду тряпку всеми четырьмя конечностями, моментально содрав мешок к чертям собачьим. Ну а задетый буквально мимоходом левой задней лапкой взрослый мужчина легко воспарил над землей и изящно плюхнулся в вездесущие кустики. Дурную мощь в теле Пушка определенно стоило мерить лошадиными силами, и кажется мне, что первой цифрой в них при точной его оценке была бы отнюдь не единица.
— Нет, не все! — Заявила девушка, поднимая с земли чудом не разлетевшуюся на мелкие клочки порванную дерюгу и вновь водружая её на морду своего ездового животного. И даже полный вселенской обиды протестующий писк, раздающийся откуда-то из недр громадной мохнатой туши, не остановил жестокосердную блондинку. А как-то иначе демонстрировать свое недовольство и возмущение Пушок не осмелился, хотя больше его никто и не держал. — Теперь надо следить, чтобы эта пушистая задница не принялась умываться или еще как мазь с себя стирать, а то знаю я его, паразита мохнатого…