— Выходи за меня замуж, рыжая.

Она нервно сглотнула, замотала головой, как от наваждения, отступая на нетвердый шаг назад к двери.

— Ты… ты точно больной, Разумовский. Окончательно спятил в своих инвестициях, — её голос дрожал от полнейшей растерянности. — Так никто не делает предложение! В чужой спальне, после жуткого скандала, шантажируя контрактом…

— Будет тебе всё, — жестко перебил я её низким, бархатным тоном. — И кольцо размером с гребаный булыжник, и море цветов, и вся эта сопливая романтика со свечами, скрипками и ресторанами, если ты этого хочешь. Я всё это сделаю по высшему разряду, Роза. Мне сейчас нужно только одно. Чтобы ты просто согласилась.

Это безапелляционное заявление словно вывело её из транса обратно в реальность. Замешательство вновь сменилось яркой вспышкой старой обиды и злости.

— Нет! Я не соглашусь! — выкрикнула она, до побеления сжимая кулаки. — Ты издеваешься надо мной⁈ Сначала ты в открытую крутишь шашни с этой силиконовой Каролиной, строишь ей глазки на планерках, уезжаешь с ней вечером на одной машине, а потом, как ни в чем не бывало, тащишь меня в свою постель и делаешь предложение⁈ Да пошел ты к черту…

Я не дал ей договорить этот бред.

Молниеносный рывок с кровати — и я оказался вплотную к ней. Моя горячая рука жестко, но бережно обхватила её за затылок, пальцы собственнически зарылись в рыжие волосы, надежно фиксируя, не давая отстраниться или отвернуться. Я наклонился и заткнул поток её возмущений поцелуем.

Властным, глубоким, отчаянно-голодным. Я впился в её приоткрытые губы, выбивая из неё остатки дыхания, вкладывая в это единственное прикосновение весь тот адский, сжигающий голод, который копился во мне больше года. Она глухо, протестующе застонала в мои губы, попыталась упереться дрожащими руками мне в грудь, чтобы оттолкнуть, но уже через секунду её пальцы дрогнули, сдались и судорожно сжали ткань на моих плечах.

Я оторвался от её опухших губ только тогда, когда у нас обоих критически закончился воздух. Роза тяжело дышала, её глаза потемнели от возбуждения, а щеки пылали огнем.

Я прижался своим лбом к её лбу, не отпуская из захвата, глядя прямо в её расширенные, бездонные зрачки.

— А теперь слушай меня очень внимательно, девочка моя, — прошептал я хрипло, прямо ей в губы. — Все эти триста с лишним дней, пока меня не было рядом с тобой, я жрал бетон и строил себя заново. Только ради тебя. Я хотел стать человеком, которым ты сможешь по-настоящему гордиться. Чтобы тебе никогда больше не было стыдно за то, что ты рядом со мной. Чтобы я мог дать тебе весь этот чертов мир на блюдце, а не просто свои психи, таблетки и разбитые костяшки.