Я на негнущихся ногах отнес её в свою спальню. Аккуратно, как величайшую, самую хрупкую драгоценность в мире, опустил на широкую кровать, застеленную темным, прохладным шелком. Затем одним рывком стянул с себя черную футболку, небрежно отбросил её на пол и лег рядом, поверх одеяла.

Я не стал её трогать. Не стал обнимать или прижимать к себе силой, до смерти боясь разрушить этот хрупкий момент покоя. Я просто лежал на боку, на расстоянии вытянутой руки, подперев голову, смотрел на её расслабленное спящее лицо и дышал с ней в один такт. Пять лет ада, больничного холода и звенящего одиночества закончились. Моя женщина была в моей постели. И это было лучше любого, даже самого охуенного секса. Я заснул только под утро, провалившись в темноту с чувством абсолютного, непрошибаемого счастья.

Утро ворвалось в спальню наглыми, яркими лучами лиссабонского солнца, пробивающимися сквозь узкую щель в тяжелых шторах блэкаут.

Я открыл глаза и тут же столкнулся с её пронзительным взглядом. Мы проснулись ровно в одну секунду, словно по невидимому сигналу.

Сначала в её сонных, зеленых глазах плавало туманное непонимание. Она медленно моргнула, фокусируя затуманенный взгляд на моем лице, затем скосила глаза ниже — на мою голую грудь, на смятые темные простыни, на незнакомые стены чужой спальни… И в следующее мгновение её накрыло осознанием.

Сон слетел с неё так, будто в неё с размаху плеснули ледяной водой. Роза резко, с паническим, свистящим вдохом отшатнулась назад, едва не свалившись с самого края высокой кровати, и подскочила на ноги, как ужаленная.

— Какого… Какого черта⁈ — её голос сорвался на хрип. Она судорожно, лихорадочно ощупала на себе одежду — всё было на месте, даже мелкие пуговицы на шелковой блузке не расстегнуты. Это немного сбило градус её паники, но гнев вспыхнул с удвоенной, слепящей силой. — Что я здесь делаю⁈ Как я вообще оказалась в твоей кровати⁈

Я даже не пошевелился. Так и остался лежать на боку, подперев голову рукой, и откровенно, с нескрываемым мужским наслаждением пялился на неё.

Она была просто охуительна в своей ярости. Растрепанная, рыжие локоны торчат в разные стороны, щеки горят ярким румянцем, грудь тяжело, часто вздымается под тканью блузки от сбитого дыхания, а глаза мечут такие убийственные молнии, что можно смело прикуривать. Моя дикая, неукротимая кошка.

— Ты уснула на диване в гостиной, Роза, — спокойно, чуть хриплым со сна голосом ответил я, чувствуя, как губы сами собой против воли растягиваются в довольной, сытой улыбке.

— И ты решил просто притащить меня к себе в спальню⁈ — она сжала кулаки до побелевших костяшек, делая угрожающий шаг ко мне, словно собираясь ударить наотмашь. — Ты больной⁈ Почему ты просто не разбудил меня? Почему не вызвал такси, в конце концов⁈