Она произнесла это громко, четко, перейдя на английский, чтобы каждое слово было понятно португальскому персоналу.

Кто-то из медсестер возмущенно ахнул. Я стояла посреди кафетерия, чувствуя, как лицо заливает краска жгучего, парализующего стыда. Горло сдавило таким тугим спазмом, что я не могла выдавить из себя ни звука. Слезы обиды и бессилия предательски закололи глаза.

Я должна была ответить. Должна была поставить эту выскочку на место. Но вместо этого я просто опустила голову, чувствуя себя абсолютно разбитой. Губы дрожали. Я не могла позволить себе расплакаться у всех на глазах.

Резко развернувшись, я бросила недопитый кофе в ближайшую урну и, сгорая от унижения, выбежала из кафетерия под тихие перешептывания коллег и победный, ядовитый смешок Каролины за спиной.

Я вылетела в коридор, ничего не видя перед собой из-за застилающих глаза слез, и на полном ходу врезалась в кого-то высокого и твердого, как скала.

Сильные руки мгновенно перехватили меня за талию, не дав упасть. Знакомый запах дорогого парфюма и терпкого мужского тела ударил по рецепторам.

Ян. Он как раз направлялся в столовую.

— Пусти! — я панически дернулась, отворачивая лицо и пытаясь прикрыть руками уродливое коричневое пятно на груди. Только не он. Только не сейчас! Я до одури не хотела, чтобы он видел меня такой раздавленной, жалкой и униженной.

Но Ян не позволил мне сбежать. Его хватка стала стальной, но при этом пугающе бережной.

— Тише, рыжая, тише, — его голос прозвучал обволакивающе мягко, но стоило ему опустить взгляд на мою испорченную блузку и покрасневшую кожу над вырезом, как эта мягкость испарилась. — Это что такое? Ты обожглась? Тебе больно?

Он перехватил мои запястья, мягко, но непреклонно убирая их от моей груди, чтобы оценить масштаб ожога. Затем его взгляд поднялся к моему лицу и зацепился за влажные ресницы. В его темных глазах мгновенно полыхнула такая первобытная, неконтролируемая ярость, что температура в коридоре, казалось, упала ниже нуля. Тот лощеный европейский инвестор исчез. Передо мной стоял разъяренный хищник.

— Кто это сделал? — прорычал он. И в этом тихом рыке было столько угрозы, что мне стало страшно за того, кто попадется ему под руку.

— Никто, Ян, всё нормально, просто пусти меня… — прошептала я, чувствуя, как от его заботы предательски дрожат губы.

Он бережно, почти невесомо коснулся моей щеки, стирая большим пальцем влажную дорожку от слезы.

— Не ври мне, Роза. Кто. Это. Сделал? Я прямо сейчас вырву этому ублюдку кадык.

Не успела я ответить, как двери кафетерия с шумом распахнулись. На пороге появилась Каролина. Увидев нас в коридоре, она на секунду замерла, а затем её лицо озарилось хищной, самодовольной улыбкой. Видимо, она решила, что это её звездный час и абсолютный триумф — добить меня прямо на глазах у начальства.