А ещё он думал о том человеке.

Тёмные волосы, два кинжала, лицо… как будто бы размытое, непонятное. Человек, который убил пятерых за десять секунд. Не моб. Не аномалия. Не босс.

Человек!

И ладно бы только одно непонятное лицо…

Дело было в другом: Игнатий видел тысячи людей в разломах за свою карьеру. Он видел героев и трусов, профессионалов и любителей, психов и хладнокровных маньяков. Все они были системными охотниками выше сотого уровня, а иногда и по силе не уступали самому Игнатию.

Но он никогда не видел такого, как их противник…

Тот человек двигался не быстрее, не сильнее — он двигался правильнее. Как будто знал, где будет каждый из них за секунду до того, как они сами это понимали. Как будто читал сценарий, написанный кем-то другим.

И этот человек защищал кокон.

Зачем? Зачем обычный человек, если он вообще был обычным, защищал инкубатор в Высшем Разломе? От кого? От них? От охотников, которые пришли зачистить аномалию и спасти десятки тысячь жизней?

Вопросы не давали покоя. Ответов не было.

Дверь в зал открылась, и вошёл Цуканов.

Виктор Павлович Цуканов — председатель Совета Дворян Северо-Западного округа, человек, который формально не существовал, но фактически контролировал всё, что происходило к северу от Москвы и восточнее Финляндии. Шестьдесят три года, густые седые волосы, аккуратно подстриженная борода. Выглядел как профессор историк в универе, который только что вышел из-за кафедры, а не как человек, в чьей власти находились жизни всего региона.

За ним вошли ещё шестеро. Трое мужчин, две женщины и один молодой парень, который выглядел так, будто его достали из под юбки мамы и натянули на него костюм за десять минут до встречи. Игнатий знал их по именам и должностям, которые тоже нигде не существовали.

Ковригин — заместитель Цуканова, сухой жилистый мужчина с лицом, которое казалось вырезанным из дубовой доски. Формально — «советник по региональной политике». Фактически — правая рука Цуканова, человек, который принимал решения, которые Цуканов не хотел принимать лично. S-ранг. Шестисотый уровень. Слабее Игнатия Сергеевича.

Ермолаева — глава аналитического отдела, полная женщина средних лет с очками в тонкой оправе. Именно она и её группа рассчитали дату открытия Ладоги-1. Именно она сказала: «Двадцать восьмое ноября, ночь, плюс-минус четыре часа». И оказалась права.

Двоих других он знал хуже. Один — высокий худой мужчина с азиатскими чертами лица, который представился просто «Ли». Вторая — женщина лет сорока пяти, короткая стрижка, серые глаза, без единого украшения. Она назвалась «миссис Ховард». Ни фамилий, ни должностей, ни даже стран, из которых они прибыли. Просто «Ли» и «миссис Ховард».