— Куда?

— Назад.

Слово повисло в воздухе, как дым. Простое, короткое, обычное слово, которое имело вес тонны. «Назад». Куда назад? Во времени? В пространстве? В состояние, которое было до?

— Ты говоришь загадками, — сказал я.

— Я говорю правду. Правда кажется загадкой, когда ты не готов её слышать.

— Я готов.

— Нет, — человек покачал головой. — Ты не готов. Ты думаешь, что готов, потому что убил босса, получил навыки, стал сильнее. Но сила не готовит. Сила — это иллюзия контроля. Ты контролируешь свои мышцы, свои навыки. Но ты не контролируешь то, что важно. Ты не контролируешь нити. А нити контролируют всё.

Он поднял руку и указал на меня. Пальцы были обычными: костяшки, ногти, морщины. Но я почувствовал, как что-то внутри меня дёрнулось. Не больно, но ощутимо, как будто кто-то дёрнул за нить, которая была привязана к моему сердцу.

— Вот, — сказал человек. — Видишь? Я дёргаю за нить, и ты реагируешь. Не потому, что хочешь, а потому, что не можешь не реагировать. Ты — марионетка, Громов. Марионетка, которая думает, что она танцует сама.

— Я не марионетка, — я сжал кулаки. Давление усилилось, но я выдерживал. Выдерживал, потому что злился. А злость — хорошая штука, когда нужно выдерживать.

— Все марионетки так говорят, — человек опустил руку. — Все думают, что у них есть свобода воли. Но свобода воли — это иллюзия, которую создают нити. Пока нити невидимы — ты свободен. Когда ты видишь нити — ты понимаешь, что свободен не был никогда. И это… — он чуть улыбнулся, и его пустые глаза стали чуть менее пустыми, — это самое страшное. Не боль. Не смерть. Не потеря. Понимание того, что ты никогда не был собой.

«Громов, — голос Тишины был жёстким. — Не слушай его. Он манипулирует. Он использует твои эмоции, чтобы…»

— Я знаю, — подумал я. — Я вижу.

«Тогда почему ты слушаешь?»

— Потому что он говорит что-то, что я должен услышать. Даже если это манипуляция.

«Ты идиот. Тупой, упрямый идиот, который думает, что может отличить правду от лжи, когда его об этом прямо предупреждают».

— Может, я идиот. Но я идиот, который сейчас отобьёт своего эльфа.

Я шагнул вперёд. Давление стало таким, что у меня чуть не сломались ноги. Колени подогнулись, позвоночник скрипел, лёгкие сжимались, как будто меня прессовали в гидравлическом прессе. Но я шагнул ещё. И ещё.

Пять метров до Араниса. Три. Два.

Человек посмотрел на меня. Впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то, кроме пустоты. Интерес. Академический, отстранённый интерес, как у учёного, который наблюдает за опытом, который не должен получиться, но почему-то получается.