Мой эльф. Мой навык. Мой… нет. Не мой. Сейчас он был не моим. Он был привязан, как собака, к стволу сосны, и над ним стоял кто-то, кого я не знал, и делал с ним что-то, что я не видел, но чувствовал.

Боль стала острой. Резкой. Как будто кто- воткнул мне в глаз раскалённую спицу.

Я выскочил из машины.

«Подожди! — Тишина был почти паникующим. — Подожди, идиот! Ты не знаешь, кто это! Ты не знаешь, что он может! Ты не знаешь…»

— Мне плевать, — ответил я вслух, потому что говорить мысленно было слишком долго.

Я шёл к берегу. Снег хрустел под ногами. Воздух становился плотнее с каждым шагом, как будто я входил в воду, только вместо воды — в чью-то ауру. Давление нарастало: не физическое, ментальное, как будто кто-то сжимал мой мозг невидимыми руками.

Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

«Противник» не обернулся. Он стоял спиной ко мне, как будто меня не существовало, и продолжал делать что-то с Аранисом. Я видел, как эльф дёргался, как его руки сжимались в кулаки, как его лицо, бледное и мокрое от пота, исказилось от боли. Но он не кричал. Не стонал. Не просил о помощи. Просто терпел. Как воин. Как тот, кто знал, что крики не помогут.

Пять метров.

Я остановился.

— Отойди от него, — сказал я.

Человек обернулся.

И я увидел его лицо.

Обычное лицо. Не страшное, не красивое, не запоминающееся. Среднего возраста, средних черт, средних пропорций. Глаза карие, как у большинства людей в этом городе. Волосы тёмные, короткие, аккуратно стриженые. Ничего особенного. Ничего, что выделяло бы его из толпы.

Но его глаза.

Глаза были пустыми. Не «без выражения», не «холодные», не «безразличные», а пустые. Как будто за ними ничего не было. Ни мыслей, ни эмоций, ни души. Просто пустота, которая смотрела на меня и не видела меня.

— Громов Александр, — сказал человек.

Голос был обычным. Не глубокий, не высокий, не грубый, не мягкий. Просто голос. Как голос диктора на радио, который читает текст, который ему неинтересен.

— Мы ждали.

— Мы? — я посмотрел по сторонам.

На берегу, кроме человека и Араниса, никого не было. Вася остался у машины: я велел ему не выходить, и он послушался. Мы были одни. Четверо: я, человек, Аранис и тишина, которая была тише, чем когда-либо.

— Кто «мы»?

— Те, кто видит, — человек чуть наклонил голову. — Те, кто помнит. Те, кто ждёт.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты можешь получить сейчас. Позже — больше. Когда будешь готов.

— Я готов сейчас.

— Нет, — человек покачал головой. — Ты думаешь, что готов. Но готовность — это не решимость. Готовность — это состояние. А ты в другом состоянии. Ты в состоянии гнева, боли, страха. Это не готовность. Это реакция.