Тишина заткнулся. Не потому, что испугался, а потому, что решил, что на данный момент хватит. Или потому что ему надоело. С Тишиной никогда не было понятно.

Машина ехала по ночной дороге, и я думал. О Малкоране, о человеке на берегу, о верёвках, которые блокировали силу Араниса, о нитях, о марионетках, о том, что я не контролирую то, что важно. Думал и не находил ответов. Только вопросы. Вопросы на вопросы на вопросы — как матрёшка, в которой нет последней фигурки.

* * *

Дом встретил нас тишиной и… ярким освещением. Все окна в особняке горели, как и фонари на территории, как будто внутри проходил бал. Ус не экономил на электричестве, это я уже понял.

— Ус, — я вышел из машины. — Почему все окна горят?

— Потому что внутри люди, — Ус стоял на крыльце, как статуя. Его лицо было таким же невозмутимым, как всегда, но я замечал микронапряжение вокруг глаз. — Много людей.

— Сколько?

— Семнадцать. Плюс трое из вашей семьи.

— Моя семья — это я, Алина и двоюродные дяди, которые пьют и жалуются на жизнь, — я поднялся на крыльцо. — Кто ещё?

— Дяди не пришли, — Ус отступил, пропуская меня. — Пришли другие. Совет Дворян прислал делегацию. Игнатий Сергеевич — лично. Капризова — в качестве вашей представительницы. И ещё четырнадцать человек, которых я не знаю, но которые имеют документы, подтверждающие их статус.

— Четырнадцать человек, которых ты не знаешь, — я остановился у двери. — И ты их пустил.

— У них были документы, — Ус не моргнул. — Я мог не пустить, но тогда они бы вошли силой. А силой — это кровавая грязь в холле, а уборщица только что помыла полы.

Я посмотрел на него. Потом на Араниса, который вышел из машины и стоял рядом, опираясь на косяк двери. Потом снова на Уса. Махнул рукой, открыл дверь и вошёл.

Холл был забит. Семнадцать человек, плюс Ус, плюс Аранис, плюс я — двадцать. В холле, который был рассчитан на десятерых. Люди стояли, сидели на ступенях лестницы, прислонялись к стенам — и все смотрели на меня. Одновременно. Как хор, который только что получил дирижёрскую палочку и ждёт первой ноты.

Игнатий стоял у камина. Руки сложены на груди, лицо спокойное, глаза внимательные. Он смотрел на меня так, будто оценивал что-то, что не мог выразить словами.

Катя стояла у стены, рядом с дверью в столовую. Руки скрещены на груди, лицо непроницаемое, но я видел, как её пальцы сжаты на локтях. Она была напряжена. Как струна.

Алина стояла на лестнице, на третьей ступеньке от низа. Она была одета не так, как обычно: не в домашнее, а во что-то похожее на боевую форму. Тёмную, облегающую, с карманами и застёжками. На поясе висел чехол, в котором, судя по форме, был нож. Её лицо было бледным, глаза — расширенными, и я почувствовал, что от неё исходит аура. Слабая, неустойчивая, но заметная. Аура системного, к слову…