— Отлично! — я не стал терять время.

Активировав «Стремительность», я запрыгнул на спину Паука, пробежал по его позвоночнику, уворачиваясь от хлещущих по спине конечностей, и оказался у головы. Голова была — сплошной клубок из рук, обхватывающих что-то темное, пульсирующее. Ядро.

Я занес кулак. И снова увидел Золотую нить. Она проходила прямо через ядро Паука, как сквозная арматура.

«Иди за мной», — снова шепнул голос.

Я ударил не ядро. Я ударил по золотой нити.

Мой кулат врезался в невидимое, но осязаемое. Реальность вокруг меня взорвалась. Не было ни звука, ни света. Была только боль. Резкая, вспыхнувшая в голове, как электрошок. Я отлетел от Паука, кувыркаясь в воздухе, и рухнул в сугроб.

Паук не рассыпался пеплом. Он просто… сдулся. Как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Его тело обмякло, руки безвольно повисли, фиолетовый свет в его ранах моргнул и погас. Нить, проходящая через него, лопнула с таким звуком, будто порвалась струна на гитаре размером с небоскреб.

Звук был оглушительным.

Мелкие Ткачи по всему парку и у дома одновременно рухнули на землю, как марионетки, которым отрезали ниточки. Они больше не шевелились. Серая дымка вокруг них развеялась, оставив просто неподвижные, мертвые туши.

Я лежал в снегу, тяжело дыша, и смотрел в небо. Тучи снова сомкнулись. Чернота пропала. Нити больше не было. Но ощущение… ощущение, как будто меня взяли на поводок и дернули, осталось.

— Господин! — ко мне бежал Ус, все еще с пулеметом наперевес.

— Живой, — я сел, отряхивая снег с волос. — Алина?

— Здесь, — она спустилась с дерева, немного прихрамывая, но в ее глазах горел странный, пугающий восторг. Она посмотрела на свою руку, на тонкую темную нить, все еще свисающую с пальца, и сжала кулак. Нить исчезла. — Я… я почувствовала, когда ты ударил. Как будто кто-то держал этих тварей на привязи. И ты порвал привязь.

— Порвал, — я поднялся на ноги. Тело гудело от перенапряжения. Новые характеристики — это круто, но бить по сущности, которую ты даже не понимаешь — это больно.

— Что это была за нить? — спросила Алина, подходя ближе. — Золотая. Я ее тоже увидела, перед тем как ты ударил. Она шла в небо.

Я посмотрел на нее. На мою двоюродную сестру, которая еще вчера была B-рангом, а сегодня вырезает межпространственных тварей и видит то, что вижу я.

— Это был поводок, — сказал я, тяжело дыша. — Кто-то пытался выгулять своих собачек в моем дворе. А заодно проверить, могу ли я их усыпить.

— И можешь? — спросил Ус, оглядывая поле боя, усеянное мертвыми серыми тушами.

— Могу, — я потрогал грудь, там, где чувствовал натяжение. — Но тот, кто держал другой конец поводка, теперь знает, что я его почувствовал. И он не обрадуется.