Миссис Ховард открыла рот, чтобы ответить, но её опередил Ли.

— Игнатий Сергеевич прав, — сказал он. — Не во всём, но в главном. Масштаб слишком велик для стандартных протоколов сокрытия. Мы не сможем скрыть тысячи жертв. Мы не сможем объяснить исчезновение целых деревень. Рано или поздно — и рано, скорее, чем поздно — информация просочится. И тогда будет хуже, чем если мы скажем сами.

Миссис Ховард посмотрела на него. В её взгляде было что-то похожее на раздражение, но она сдержалась.

— Комитет не готов к публичному раскрытию, — сказала она.

— Комитет не готов ко многим вещам, к которым приходится быть готовым, — ответил Ли. — Это не причина.

— Достаточно, — Цуканов поднял руку. — Вы оба говорите о вещах, которые находятся вне моей компетенции. Решение о раскрытии принимает не Совет Дворян и не я лично. Это решение уровня комитетов, правительств, международных соглашений. Моя задача — обеспечить безопасность на подконтрольной территории. И для этого мне нужны конкретные ответы на конкретные вопросы.

Он обвёл взглядом стол.

— Первый вопрос: что было в коконе на «Ладоге-1»?

Тишина.

— Мы не знаем, — сказала Ермолаева.

— Гипотезы?

— Существо высшего ранга. Неизвестной классификации. Возможно — новое, ранее не встречавшееся. Уровень угрозы — не поддаётся оценке.

— Второй вопрос: кто был человек с кинжалами?

— Неизвестен, — сказал Игнатий.

— Третий вопрос: связаны ли кокон и человек?

— Скорее всего, да, — сказал Игнатий. — Он защищал кокон. Убивал тех, кто пытался его уничтожить. Это прямое указание на связь.

— Четвёртый вопрос: связано ли закрытие «Ладоги-1» с последующими изменениями разломов?

— Связано наверняка, — сказала Ермолаева. — Хронология, пространственная корреляция, масштаб ударной волны — всё указывает на причинно-следственную связь. Закрытие разлома было не концом процесса, а началом нового.

— Пятый вопрос, — Цуканов говорил медленно, и Игнатий видел, как напрягаются мышцы на его скулах. — Можно ли это остановить?

Долгая пауза. Ермолаева молчала. Ковригин молчал. Миссис Ховард молчала. Ли молчал. Игнатий молчал.

— Мы не знаем, — сказала наконец Ермолаева. — Мы не знаем, что это такое. Не знаем, кто это делает. Не знаем, как это работает. Не знаем, можно ли обратить. У нас нет данных. У нас нет гипотез. У нас есть только факты, и факты говорят, что мы в заднице.

Цуканов кивнул. Медленно, тяжело, как человек, который получил подтверждение тому, что и так знал.

— Хорошо. Тогда…что мы будем делать⁈

— Усиление охраны разломов, — сказал Ковригин. — Все подконтрольные разломы переводятся на режим максимальной безопасности. Каждая точка — не менее одной группы способных в постоянном дежурстве. При появлении мобов — немедленное уничтожение.