— Людей не хватит, — сказал Игнатий. — Ладно дворяне, со своими разломами, но людей из «ОГО» просто не хватит! Кто будет эвакуировать обычных? Кто будет прикрывать населённые пункты?

— Мы запросим подкрепление из других округов, — сказал Ковригин.

— Другие округа в такой же ситуации, — возразил Игнатий. — Ермолаева сказала — Центральный, Урал, Сибирь. Все потеряли часть разломов. Все нуждаются в людях. Никто не даст. И это же ещё не всё! Возможно и в других точках страны будет тоже самое!

— Тогда — мобилизация резерва, — сказал Ковригин. — Способные рангов A и B, C, D, которые не входят в регулярные группы, переводятся в активный резерв.

— Резерв — это мальчишки и девчонки, которые прошли инициацию способности год-два назад, — сказал Игнатий. — Пустить их против мобов, которые выходят из разломов — это не мобилизация, это убийство.

— А что вы предлагаете? — Ковригин чуть повысил голос. — Сидеть и ждать, пока твари дойдут до Петербурга?

— Я предлагаю использовать то, что у нас есть, а не то, что мы хотим иметь, — ответил Игнатий. — Способных мало — значит, не распыляем их по разломам, а концентрируем на самых опасных направлениях. Разломы, которые находятся далеко от населённых пунктов, — блокируем временными конструкциями и не тратим людей. Разломы рядом с городами — приоритет один. Разломы рядом с военными объектами — приоритет два. Всё остальное — потом.

— А если временные конструкции не сработают? — спросила Ермолаева.

— Тогда — эвакуация. План «Ковчег», — Игнатий посмотрел на Цуканова. — Вы же не зря назвали этот объект «Ковчег-2»?

Цуканов не ответил. Но его молчание было ответом.

— План «Ковчег» — это крайняя мера, — сказал Ковригин.

— Крайняя мера — это когда мы ждали, пока всё станет совсем плохо, и теперь приходится делать то, что должно было быть сделано раньше, — возразил Игнатий. — Я не предлагаю запускать «Ковчег» сейчас. Я предлагаю подготовить его. Распределить роли, определить точки сбора, подготовить транспорт. Чтобы, когда — не если, а когда — придёт время, мы не судорожно искали решения, а действовали по плану.

Молодой парень за спиной Цуканова поднял руку. Все обернулись к нему. Он покраснел, но сказал:

— Можно я задам вопрос?

— Задавай, — Цуканов кивнул.

— Вы всё говорите о разломах, о тварях, о способных. Но… обычные люди? Что с ними? Они же не знают. Они идут на работу, водят детей в школу, живут обычной жизнью. А из порталов-разломах, выходят монстры. Что мы им скажем? Когда? Кому?

Тишина. Долгая, тяжёлая тишина, в которой был слышен гул отопления в стенах старого здания.