«Хм, почему-то мне казалось, что этот остроухий раньше как-то по другому назывался. С чем связаны изменения? У него сменился статус из-за переобновления? Хотя… как по мне, это брехня собачья».

— Ага, давай-давай, угрожай, клоун ушастый, — я поднял руки в примирительном жесте. — Ты для меня актив. Навык. Полезный навык.

— Полезный навык, который прямо сейчас покрывается инеем и скоро перестанет быть полезным, потому что превратится в полезный ледяной кубик, — Аранис обхватил себя руками и подпрыгнул на месте, как будто это помогло. — Если ты хочешь сохранить свой «актив», найди мне тепло. Немедленно. Или я найду его сам, и тогда тебе не понравится, откуда я его возьму.

— Откуда? — я поинтересовался, хотя знал, что нужно было просто его отозвать. Но душа требовала издевательств.

— Из твоей печени, — ответил Аранис с полной серьёзностью. — Говорят, она очень тёплая. Особенно у идиотов.

— Ты путаешь печень с мозгом. И да, у меня мозг тёплый, потому что я ещё не умер от твоих разговоров.

Аранис хотел что-то ответить, но его перебил кашель. Сухой, надрывный, как будто он пытался откашлять лёгкое. Эльф согнулся пополам, упёршись руками в колени, и кашлял дальше.

Ладно. Шутки шутками, но он действительно замерзал. И если эльф из Ледяных Гор, который провёл сотни зимних обрядов при минус сорока, замерзал на обычном декабрьском снегу, значит, дело было серьёзнее, чем я думал. Мана. Она действительно была чем-то вроде внутреннего обогревателя для существ из других миров, и без неё их тела работали… неправильно.

Я огляделся. Мы были на парковке. Обычной, асфальтированной, с разметкой и столбиками. Рядом — здание. Трёхэтажное, серое, с пластиковыми окнами и вывеской, которую я не мог прочитать из-за снега на стекле. За зданием — дорога. Деревья. Заборы. Обычный спальный район, если судить по панельным домам на горизонте.

Снег лежал везде. На крышах, на машинах, на тротуарах, на дорожных знаках. Толстый, рыхлый, нетронутый, как будто его никто не трогал с утра. Воздух пах снегом, выхлопом и чем-то ещё, что я не мог определить, но что было безумно, невыносимо, до слёз знакомым.

Я вернулся… вернулся!

Я дома. В России. На обычной парковке у обычного здания в обычном спальном районе. Не в Пустоши. Не в разломе. Не в подземной пещере с муравьями размером с трактор!

Жигано стоял в трёх шагах от меня и смотрел на снегопад. Его пепельное лицо, пустые глазницы и серый плащ выглядели так, будто он был частью зимы — таким же мёртвым, тихим и безразличным. Снежинки падали на его плечи и не таяли. Они просто лежали на ткани, как на камне.