— Господин, — Аранис подал голос, и его голос был таким хриплым, что я едва узнал его. — У тебя лицо человека, который только что узнал, что его жена ушла к его брату, а собака сбежала к ветеринару. Что там?

— Десятое декабря, — сказал я.

— И?

— Я пропал в начале ноября.

Пауза. Аранис моргнул — медленно, тяжело, как будто каждое моргание давалось ему с трудом.

— Месяц, — констатировал он.

— Месяц.

— А нам казалось — два-три дня.

— Нам казалось.

— Время в Пустоши, — Аранис кивнул сам себе, и его зубы перестали стучать — не потому что ему стало теплее, а потому что мозг переключился с «я замерзаю» на «я анализирую». Аранис был воином, и воин всегда предпочитал анализ панике. — Время в разломе течёт иначе. Ты же предполагал.

— Я знал, что оно течёт криво. Я не знал, что настолько криво.

— Теперь знаешь. Вопрос: что ты будешь делать?

Хороший вопрос. Простой, конкретный, без вариантов. Что я буду делать?

Вариант первый: паниковать. Бегать по парковке, орать, звать на помощь, объяснять прохожим, что я пропал на месяц, потому что попал в разлом с гигантскими муравьями и переобновился. Результат: скорая психиатрическая помощь, бардак, внимание, которое мне сейчас не нужно.

Вариант второй: прятаться. Найти тихое место, залечь на дно, переждать, выяснить обстановку, потом выйти. Результат: потеря времени, возможные проблемы с теми, кто меня искал, и общий уровень паранойи, который и так был выше крыши.

Вариант третий: действовать. Использовать то, что у меня есть, и возвращаться в нормальную жизнь. Или в то, что от неё осталось. Параллельно придумать тысячу отмазок для тех, кто меня искал.

Я выбрал третий. Не потому что он был лучшим, а потому что первые два были для слабаков.

— Жигано, — сказал я.

— Да.

— Ты замерзаешь?

— Нет.

— Аранис замерзает.

— Я вижу.

— Если я отзову вас обоих, вы окажетесь… где? В том же состоянии, в котором были до отзыва? Или в каком-то другом?

Жигано помолчал. Потом сказал:

— Не знаю. Раньше такого не было. Но, вероятно, мы вернёмся в состояние покоя. Без сознания, без восприятия, без времени. Как предметы в инвентаре.

— Как предметы в инвентаре, — повторил я. — Отлично. Это значит, что Аранис не будет замерзать, пока он в инвентаре. И, когда я его снова призову, он будет здоров?

— Вероятно.

— «Вероятно» — это не «точно».

— «Точно» — это не слово, которое я использую, когда говорю о твоей божественной механике, — Жигано посмотрел на меня своими пустыми глазницами. — Боги непредсказуемы. Ты знаешь это лучше меня.

— Не боги, а система… — поправил его на автомате. — Ну ладно. Аранис, — я повернулся к эльфу. — Я отзываю тебя. Ты замерзаешь, и это бесит. Когда я снова призову тебя — будешь в норме. Теоретически.