Я закрыл уши руками. Не помогло. Звук был не в ушах, а в моей башке.

Аранис встал рядом. Я видел его силуэт в белом свете — тёмный, чёткий, с рукой на клинке. Его лицо было напряжённым, но не испуганным. Он не боялся. Он готовился.

Четвёртый удар. Пятый. Шестой.

Свет начал вибрировать. Не мерцать — именно вибрировать, как натянутая струна. Воздух вокруг дрожал, и я чувствовал, как эта вибрация передаётся моему телу: дрожали кости, дрожали зубы, дрожали внутренности.

Седьмой удар.

Система выдала уведомление, но я не смог его прочитать… белый свет залил всё, включая интерфейс.

Восьмой удар.

Тишина закричал. Впервые за всё время он испугался, и его страх прошёл через меня, как электрический разряд, обжигая сознание.

Девятый удар.

Я упал на колени, ибо тело перестало меня слушаться. Ноги подогнулись, руки обмякли, голова склонилась вперёд.

Десятый удар.

Всё погасло.

И в этой пустоте я услышал голос, и он не принадлежал Тишине. Глубокий, древний, без пола, без возраста, без эмоции.

«Готово».

Одно слово. Три слога. И после него тишина. Та самая, абсолютная, из которой пришёл голос.

А потом меня выбросило.

Я ощутил удар, как будто упал на спину с метровой высоты, и моё тело отреагировало: я судорожно вдохнул, закашлялся, открыл глаза.

Зрение пришло в норму, как и всё окружение. Стены башни стояли на месте. Пол был под ногами. Потолок — над головой. Как будто ничего не произошло.

Я сидел на полу башни, привалившись к стене, и смотрел на кокон.

Кокон исчез.

На том месте, где он висел ещё минуту назад, была пустота. Рядом со мной был Аранис, который медленно поднимался.

— Что… — начал он, и его голос был хриплым, — что это было?

— Не знаю, — честно ответил я.

«Не знаю, — повторил Тишина. — Я не знаю. Я видел рождение боссов. Я видел смерть боссов. Я видел вещи, которые ломают разум. Но это… это было другое. Это было… как будто что-то появилось. Как будто оно уже существовало, но его не было, а потом оно стало».

— Великолепное объяснение, — подумал я.

«Пошло к чертям собачьим, — ответил он. — Я пытаюсь объяснить то, что не объясняется!»

Жигано материализовался у входа. Его лицо было таким же пустым, как всегда, но даже в этой пустоте я заметил что-то… Смещение. Как будто его «пустышка» чуть-чуть наполнилась. Не эмоциями, не мыслями — чем-то другим. Чем-то, чему не было названия.

— Периметр чист, — доложил он. — Муравьи исчезли. Аномалий не зафиксировано. Вход в разлом…

Он замолчал. Впервые за всё время — замолчал, не договорив.

— Вход в разлом что? — спросил я.

— Тоже исчез, — сказал Жигано.

Пауза.