— Вовсе нет, мешо! Просто на этом кладбище хоронят жителей города. А ваш дед не был жителем Сан-Валентино. Он захоронен на старом кладбище, рядом с остовом старой церкви. Она сгорела лет десять назад. Страшный пожар был, знаете ли… Но кладбище осталось. Вот и хоронят там тех, кого нельзя на новом кладбище.
Это объяснение успокоило Пеллу, и она снова терпеливо пошла за Руаном и Эберхатом, больше не задавая вопросов. Девушка глазела по сторонам и разглядывала прохожих, которых с каждой минутой становилось всё меньше и меньше.
Старая церковь располагалась за окраинными домами города. Впрочем, руины в сухой траве Марчелики подсказывали, что пожар, когда-то уничтоживший церковь, затронул не только её, но и весь Сан-Валентино. С тех пор, видимо, люди и стали жить в стороне, а пепелище постепенно было сожрано природой.
Старое кладбище оказалось небольшим погостом, окружённым каменной оградой. Большинство могил были заброшены и поросли кустарником. Однако были тут и свежие захоронения, к одному из которых подошёл Руан:
— Тут, мешо. Тут захоронен ваш дед, старый Гро…
Пелла остановилась у могилы, и сердце её сжалось на один краткий миг. В памяти проскочили воспоминания о матери, о старых фотографиях. Но боли не было… Её дед был для неё чужим человеком. Пелла хотела найти здесь себя, но поняла, что вся она осталась там — на Старом Эдеме. Там её жизнь, и там её судьба…
Судьба была не слишком романтичной, а местами и вовсе скучной. Но всё чаще Пелла думала, что, возможно, будущее не нравится ей лишь потому, что в её сердце маловато смирения…
— Зря вы приехали в Марчелику, мешо! — заметил Руан, будто прочитав её мысли.
— Наверно, и в самом деле зря…
Пелла вынуждена была согласиться с этим утверждением. И только когда рядом раздался глухой удар, а Крист резко осел в траву, она вдруг поняла, что Руан имеет в виду что-то другое…
— Что это значит? — девушка обернулась, но единственным, кто мог оглушить её друга, был рив.
А тот просто развёл руками и достал револьвер, направив на неё.
— Действуй, Руан! — кивнул он касадору.
— Ваш дед, мешо, был отморозком и ублюдком! — сказал тот, когда Пелла перевела на него взгляд. — Я мог бы часами рассказывать, как этот сучий потрох поганил жизнь многим хорошим людям!.. Но не буду… Когда он подыхал, истекая кровью, я пообещал, что если будет на то воля всевышнего — я на его могилу отправлю и всех его отродьев. Снимайте штаны, мешо! Пожалуй, старику будет приятно, если вам на его могиле тоже будет приятно…
— Вы не посмеете! — девушка сделала ещё шаг назад. — Оставьте меня! Рив!