Старик осуждающе посмотрел на Дана: подобные угрозы выглядели явным перебором. Правила игры были составлены так, что откровенное членовредительство ни в коем случае не приветствовалось.

Долг надо было именно выбить. А пытать и угрожать нанести серьёзные увечья… Не такую уж большую сумму должен был бедный Хоппер ростовщику. Хотя, конечно, жадный фермер своим упрямством напросился…

Впрочем, он и сам понял, что немножко перегнул палку — и пора бы хоть с чем-нибудь расстаться. Было видно, как фермер задумался, какой из тайников выдать касадорам, но никак не мог вспомнить своей отбитой головой, где меньше всего денег спрятал. Урожай он и в самом деле получил отличный, сбыл с немалым приработком… Но это когда берёшь деньги — они чужие. А когда отдаёшь — они свои, кровные… А кто же отдаёт кровное-то?

Дану надоело ждать, и он снова занёс кулак, но фермер поднял палец, призывая его остановиться, и обречённо выдал:

— Под ножкой кровати… Забирайте, кровопийцы…

Старик хлопнул Дана по плечу, и они направились к домику забирать долг.

Дан и Старик… Вот уже одиннадцать лет эта парочка была неразлучна. Все в номаде знали, что там, где Старик — там Дан. А там, где Дан — там Старик.

Они впервые появились вместе одиннадцать лет назад. Старик, уже тогда старый и известный касадор, прогремевший по всей центральной Марчелике, привёл девятилетнего мальчика по имени Дан в номад своего давнего приятеля, Рональда Айвери. И с тех пор эти двое путешествовали с номадом, зарабатывали деньги и просто наслаждались жизнью.

Дан вырос, возмужал — и, как считали многие члены номада, стал молчаливым отморозком. Он с детства предпочитал не спорить, а бить, не договариваться, а бить. А когда у него появился револьвер, то начал ещё и стрелять…

Впрочем, несмотря на сложный характер, Дан был верным другом и хорошим касадором, снискавшим уважение среди членов номада. Но отморозком его всё равно считали. Обнаружить на его лице улыбку было либо огромной удачей — если кто-то рассказал весёлую историю… Либо большой неудачей — если никто не травил рядом никаких баек.

Потому что если смотришь на Дана, и рядом никто не травит баек, а он смотрит в ответ и улыбается — значит, сейчас будет бить. И хорошо, если хотя бы назовёт причину до того, как прилетит первый удар. В общем, наглухо отмороженный тип — без вопросов…

Вот только рядом всегда был Старик. Никто и не помнил, как зовут Старика, кроме его немногочисленных пожилых друзей. Он прибыл в Марчелику два десятка лет назад, а вскоре заслужил славу меткого стрелка и решительного касадора. Ружья и револьверы в его руках били быстро и без промаха — без всяких специй на меткость и ускорение.