— Именно так! Будь воздержан в питии, а бабу ищи одну и чтобы на всю жизнь! — наставительно произнёс Старик.

— Я со шлюхами жить не собирался, только…

— Дан! У тебя уже должен был закончиться период, когда мальчики кидаются на всё, что движется и похоже на женщину!.. — Старик укоризненно посмотрел на Дана.

— Да, теперь только бордель и только раз в неделю! — согласился парень. — Видишь, какой я воздержанный?

Мужчины подошли к своим воллам и залезли в сёдла.

— Ладно, воздержанный! Давай-ка поедем от того, что тут по ошибке называют фермой… — сказал Старик, оглядев домик и поморщившись, а потом, подумав, закончил. — …По тому, что тут называют дорогой…

— В сторону того, что тут по ошибке назвали городом! — кивнул Дан, даже не улыбнувшись старой шутке. — Давай.

Воллы — это, если вы вдруг не знаете, своеобразная помесь верблюда, лошади и вола. Ценный зверь, что пьёт, как Дан, раз в неделю и не чувствует от этого дискомфорта. А ещё жрёт, казалось бы, всё что растёт — и вообще приятно неприхотлив. А ещё силен, вынослив и родился в Марчелике. Одна беда — любой волл весьма медлителен, задумчив и патологически упрям.

Однако на равнинах Марчелики именно такой зверь и нужен под седлом. Бывают, конечно, здесь и те, кто пытается ездить на лошади… Однако лишь до ближайшего багрянца, пока беспощадное солнце не уложит несчастных животных на землю пускать пену. Это на Эдемах пусть ездят на лошадях… А касадор ездит на воллах. И воллов же запрягает в свой фургон.

Стеинхольвег, Марчелика, 12 апреля 1935 года М.Х.

— Что значит, у вас слишком маленькая доля?! — возмущённо взвизгнул городской ростовщик.

Впрочем, у хороших христиан нет других ростовщиков, кроме как городских. Всех, кто пытается без пригляда святых отцов заниматься ростовщичеством, всегда готов принять в свои объятия очистительный костёр.

Ибо сказано было в Писании:всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твоё не требуй назад… Но, конечно, если под приглядом святых отцов, то можно — ибо сказано в Писании:просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся .

Так что городской ростовщик — это, в общем и целом, хорошо. А самолично решивший на других христианах наживаться — обречён на мучительную смерть.

Понятно, что костры на Марчелике горели часто — дело-то выгодное… Ростовщичество, конечно, а не костры. И всё-таки костры горели не так часто, как могли бы — ведь иногда и ростовщиков прощали за искреннее раскаяние. Ведь сказано в Писании:любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего — вот им и давали жизнь взаймы. Под честное слово больше никогда так не делать.