— Придётся пострелять… — философски сообщил тот, доставая ружьё. — Филипп, Дик! Ну-ка давайте на воллов и притащите хоть одну из баб, которые паслись неподалёку!

Решение было логичным: заложники всегда помогают договориться с противной стороной. Даже если в роли «противной стороны» были касадоры, которые воспринимают нападение на собственных женщин весьма болезненно…

Два дельтианца Ионы вскочили на воллов и выметнулись из русла, пригибаясь за горбами животных. Ну а все остальные кинулись наверх и принялись стрелять во всё, что представляло хоть какую-то опасность.

Оба дельтианца не просто сумели добраться до сборщиков, но и вполне удачно накинули лассо на женщину и одну из девушек, какую-то мелкую с соломенными волосами. Развернувшись, они пустили воллов к руслу, продолжая стрелять по второй девушке и двум охранникам, пытавшимся отбить пленниц.

С другой стороны от лагеря вадсомада залегли двое дельтианцев, прискакавших со стороны Тодос Лос Сантос. Один из них был ранен, но жив. Они верно расценили манёвр союзников и принялись сначала палить по тем противникам, которые были ближе всего к руслу. Вскрикнув, упала девушка-касадор, хватаясь за окровавленное бедро. А двое её товарищей принялись менять позиции, чтобы по ним не попадали со стороны выхода из распадка.

В русло ворвались дельтианцы с пленными женщинами. Выглядели те, прямо скажем, не очень… В синяках и кровоподтёках, в разорванной одежде. Связать их и подготовить к тому, чтобы они стали живым щитом, было делом всего нескольких секунд.

— Уходим! Уходим! — взревел Иона Маринао, понимая, что лучшего момента не найти. И первым вскочил в седло, пуская волла вперёд по руслу.

Отряд дельтианцев рванул к выходу из распадка, пытаясь палить на скаку и прижимаясь к спинам животных. В ответ по ним почти не стреляли — видимо, боялись зацепить пленниц. Томази злорадно усмехнулся, вспоминая, сколько раз они использовали это правило касадоров против них же. Русло вновь изогнулось, расширилось — и отряд выскочил на небольшую круглую площадку, к стенке которой жался наспех собранный из травы и веток навес.

Не успел Ульрих Томази удивиться, что в распадке живёт кто-то ещё, как немедленно узнал здешнего обитателя. И это его не порадовало. Или, наоборот, порадовало? Томази ещё не успел определиться…

— Сыч! Сукин ты сын! — рявкнул он, стреляя в метнувшегося прочь человека. — Убить! Убить немедленно!

Неуловимый агент Акесекрета буквально сам оказался у них на пути, и Томази не мог не воспользоваться этой оказией. Сам он, конечно, по Сычу не попал. Тот метался как заяц, но слаженная стрельба всего отряда не давала ему ни шанса выжить. Сыч тоже не оставался в долгу, стараясь отвечать по мере возможности — и даже вышиб из седла одного из касадоров. Как раз того, который вёз с собой заложницу постарше.